Страница 64 из 70
— Семьи погибших должны получить обеспечение.
Гектор повернул к ней голову.
— Продолжайте, — сказал король.
— Корвин лишил отряд припасов ради денег и должности. Одилия Крофт использовала государственную службу, чтобы направить людей в ловушку. Их имущество должно возместить хотя бы часть причинённого вреда. Я прошу создать фонд для вдов, родителей и детей всех солдат и офицеров, погибших из-за предательства.
— Имущество Корвина уже перешло короне, — заметил старший судья.
— Тогда корона может распорядиться им справедливо.
— Часть состояния должна быть возвращена вам после оправдания.
— Мне принадлежат вещи матери, семейные ключи и наследство, полученное до брака. Всё, что Корвин приобрёл за годы предательства или записал на своё имя, пусть служит семьям тех, кого он погубил.
— Дом Фелтонов тоже? — спросил король.
Беатрис вспомнила высокие окна, садовую дверь, кабинет с потайной панелью и комнаты, в которых пятнадцать лет прислушивалась к шагам мужа.
— Да. Я не хочу возвращаться туда.
— Стоимость дома значительна.
— Значительным было число людей, которые не вернулись.
В зале стало спокойнее.
Гектор опустил взгляд к книге. Его брат не оставил жену и детей, но семьи двухсот семидесяти четырёх солдат и семнадцати офицеров продолжали ждать помощи от государства, которое до сих пор спорило о виновных.
— Имущество Одилии Крофт нельзя распределить до отдельного суда, — сказал король. — Однако всё доказанное состояние, полученное от заговора, будет обращено в пользу семей погибших. Дом Корвина Фелтона, земли, счета и имущество сообщников составят основу фонда. Корона добавит такую же сумму из казны.
Беатрис не ожидала последней части.
— Ваше величество…
— Людей погубил не только частный предатель. Королевская служба позволила Одилии скрывать преступление. Корона обязана отвечать за собственную слепоту.
Старший судья записал решение.
— Кто станет управлять фондом?
Король посмотрел на Беатрис.
Она покачала головой.
— Я могу помочь составить первые списки, но не должна единолично распоряжаться средствами. В совет следует включить представителей семей, гарнизона и короны. Каждая выплата должна быть открыта для проверки.
— Вы отказываетесь и от этой власти? — спросил король.
— Я прошу порядок, а не ещё одну связку ключей.
Феликс кашлянул, скрывая усмешку.
Король улыбнулся.
— Совет разместится в Ротвальде. Хранительница получит место в нём, но решения будут приниматься совместно. В крепости также выделят комнаты для семей, которым потребуется временное жильё.
— Западное крыло подойдёт, — сказала Беатрис. — Там уже восстановлено отопление, рядом оранжерея и внутренняя кухня. Парадные комнаты можно разделить без ущерба для несущих стен.
— Суд ещё не закончил запись решения, а вы уже перестраиваете крепость, — заметил король.
— Семьи не могут жить в указе.
Его величество рассмеялся, и напряжение, державшее большой зал с момента приезда кортежа, наконец ослабло.
— Все четыре просьбы удовлетворены. Ваше личное имущество и материнское наследство будут возвращены отдельно. Отказ от остальной части состояния внесут в протокол.
Беатрис поклонилась.
— Благодарю, ваше величество.
— Вы попросили меньше для себя, чем корона вам задолжала.
— Я получила имя и право выбирать, где жить. Остальное можно сосчитать позднее.
Король поднялся.
Судьи и чиновники последовали его примеру. Писцы посыпали последние строки мелким песком, свернули листы и подготовили печати.
Его величество подошёл к судному камню.
— Я хочу увидеть, примет ли Ротвальд новую хартию.
Старший судья прочитал текст вслух. Он назвал Гектора военным командующим, Беатрис — хранительницей и хозяйственной управляющей, перечислил границы их полномочий и двери, которые отныне подчинялись двум печатям.
Феликс принёс военный ключ от главных ворот.
Гектор взял его, но не приблизился к камню без Беатрис.
— Вместе? — спросил он.
Она вынула ключ с каштановым листом.
Они положили оба на плиту.
Гектор коснулся изображения драконьего крыла, Беатрис — серебряного сокола. Золотой огонь прошёл под их ладонями, встретился в центре и разошёлся по залу.
Крепость загудела.
За стенами один за другим повернулись замки. Сто ключей на доске в комнате хранителей отозвались единым звоном. Лампы вспыхнули на галереях, отопительные трубы наполнились ровным гулом, а главные ворота дрогнули в арках.
Над судным камнем появились две строки:
«Хранительница владеет домом».
«Генерал хранит его стены».
Гектор смотрел на вторую надпись так долго, что Феликс позволил себе сказать:
— Поздравляю, генерал. Крепость наконец признала вашу должность.
— После такого испытательного срока, — ответил Гектор.
— У Ротвальда строгие требования.
— Он выбрал подходящую хранительницу.
Беатрис сняла ключ с камня.
— Крепость научилась у прежних генералов осторожности.
— Я предпочту считать, что у вас.
Король велел открыть двери большого зала.
Снаружи ждали офицеры, работники и семьи, которым не хватило места во время суда. Весть об оправдании уже прошла по внутреннему двору, но люди ещё не знали о новой хартии.
Его величество вышел к ним сам.
Он прочитал решение без глашатая.
Сначала объявил Беатрис невиновной и приказал публично восстановить её имя. Затем сообщил о защите Юдит, фонде для семей погибших и совместном управлении Ротвальдом. Когда король назвал Беатрис пожизненной хранительницей, Грета первой поклонилась.
За ней склонили головы Освальд, работники кухни, мастера и солдаты.
Беатрис не ожидала, что этот жест окажется труднее выдержать, чем обвинения на площади. Там люди кланялись власти суда. Здесь они признавали её собственное место.
Гектор стоял рядом, но не впереди.
Он не заслонял её и не представлял как женщину, поступившую в его распоряжение. Позволил отвечать самой.
— Поднимитесь, — сказала Беатрис. — Завтра работы станет больше. Западное крыло нужно подготовить для семей, книги — проверить, а кухне потребуется новый запас дров.
Грета выпрямилась.
— Значит, всё возвращается к обычному порядку.
— Надеюсь, к лучшему.
— Для начала было бы неплохо накормить короля, — заметил Освальд.