Страница 43 из 70
— Генерал считает, что обязан допускать худший вариант, пока не исключит его. Иногда это делает его полезным командиром и тяжёлым человеком.
— Вы пришли защитить его?
— Передать, что караульного у кабинета сменили. Он признался: на несколько минут покидал пост, когда секретарь госпожи Крофт потребовал проводить его к северной башне.
Беатрис выпрямилась.
— До моего прихода?
— За четверть часа.
— Значит, ключ мог принести любой, кто знал, что коридор останется пустым.
— Мог. Но караульный утверждает, что кабинет был закрыт.
— Кто запирал?
— Генерал.
— Замок повреждён?
— Нет.
— Служебный проход?
— Пока не нашли.
Грета подошла к камину и поправила полено.
— В старых комнатах редко бывает только одна дверь. Иногда второй вход скрывают за печью или шкафом.
— Кабинет проверяют мастера, — сказал Феликс.
— Те же мастера проверяли люстру, — напомнила Беатрис.
Капитан поморщился.
— Теперь рядом с каждым стоят мои люди.
— А серебряный ключ?
— Запечатан отдельно. Синее волокно передали на сравнение с тканями. В комиссии уже потребовали образцы мундиров северного корпуса.
— Разумеется.
Феликс хотел добавить что-то ещё, но в коридоре появился офицер Одилии.
— Время посещения окончено.
— Его определяю я, — ответил капитан.
— Госпожа Крофт требует исключить разговоры подозреваемой с работниками крепости без свидетеля комиссии.
— Вы стоите в трёх шагах и слышите каждое слово.
— Именно поэтому разговор должен завершиться.
Грета взяла пустую корзину.
— Завтра я снова приду.
— Занимайтесь кухней, — сказала Беатрис. — Не спорьте с комиссией из-за меня.
— Я спорю из-за крепости. Это другое.
Она ушла.
Феликс задержался.
— Генерал найдёт способ доказать, как ключ появился в кабинете.
— Сначала ему придётся захотеть найти именно этот способ.
— Он хочет.
— Тогда почему не пришёл сказать о караульном сам?
Капитан не нашёл ответа.
После его ухода Беатрис поела у окна. Хлеб был свежим, яблоко сохранило запах оранжереи, но она не ощущала вкуса.
Во дворе продолжалась разгрузка повозок комиссии.
В первый день часть багажа оставили во внешних сараях из-за нехватки помещений. Теперь чиновники потребовали перенести запечатанные ящики ближе к главному крылу. Возчики по одному проводили фургоны через внутренние ворота, ставили у галереи и выгружали содержимое под охраной.
Беатрис наблюдала без особого интереса, пока к западному складу не подали короткую крытую повозку.
На её боковой панели была изображена корона столичной службы. Такой знак ставили на транспорт, который выходил из королевских дворов и следовал по официальному маршруту. Повозка не входила в число двух тяжёлых фургонов, замеченных Беатрис при прибытии комиссии. Она была ниже и уже, а тент крепился новыми ремнями.
Возчик повернул колёса возле лестницы.
В свете фонаря стало видно грязь на ободах.
Беатрис поставила кружку.
Дорога из столицы была промёрзшей и покрытой снегом. На колёсах экипажей, прибывших с Одилией, оставались серые ледяные комья, песок с королевского тракта и светлая известковая пыль от южного моста.
Эта повозка была покрыта рыжей глиной.
Такая земля встречалась возле нижней дороги Ротвальда, где река огибала старый карьер. Беатрис видела её на сапогах работников, которые ходили к заброшенной сушильне. После высыхания глина превращалась в красноватую корку и забивалась между спицами.
Повозка не могла приехать из столицы вместе с комиссией.
Она находилась неподалёку от крепости и появилась во дворе под чужой печатью.
Беатрис прижалась ближе к стеклу.
Двое мужчин открыли задний борт. Оба носили плащи комиссии. Внутри стояли длинные ящики без маркировки. Один оказался настолько тяжёлым, что для переноски потребовались четыре человека. Его отнесли не в общий склад, а к нижней галерее возле главных ворот.
Беатрис запомнила лица. Первого она видела за ужином рядом с секретарями Одилии. Второй слегка прихрамывал, перенося вес на правую ногу.
Внутри всё похолодело.
Три человека приходили к Корвину ночью перед гибелью отряда. Одного Беатрис не смогла рассмотреть из-за длинного плаща, но запомнила неровный шаг.
Человек во дворе остановился и оглянулся на западное крыло.
Беатрис отступила от окна.
Она подошла к двери и открыла её.
Солдат северного корпуса повернулся.
— Мне нужен капитан Дорн.
Офицер комиссии стоял напротив.
— Все обращения передаются через госпожу Крофт.
— Я официальная хранительница крепости и требую капитана.
— Вы временно отстранены от распоряжений.
— Моё назначение не отменено.
Солдат посмотрел на офицера.
— Я отправлю человека за капитаном.
— Никто не покидает пост, — запретил представитель комиссии. — Приказ госпожи Крофт.
— Тогда позовите генерала.
— Генерал занят допросом караула.
Беатрис поняла, что сообщение не выпустят из коридора.
— Передайте ему, что одна из повозок комиссии не прибыла из столицы.
Офицер усмехнулся.
— Теперь госпожа Фелтон проверяет происхождение колёс из окна?
— На них местная глина.
— Грязь остаётся грязью независимо от провинции.
— Для человека, который никогда не управлял обозом, возможно.
Он покраснел.
Солдат северного корпуса вмешался:
— Я передам сведения при смене караула.
— Смена через два часа, — сказал чиновник.
— Тогда через два часа.
Беатрис закрыла дверь.
Повозку могли разгрузить и убрать раньше. К тому времени ящики окажутся в галерее, люди сменят плащи, а глину смоют с колёс. Одилия назовёт наблюдение выдумкой женщины, пытающейся отвести от себя подозрения.
Беатрис вернулась к окну.
Фургон уже разворачивался. Возчик направил его к внешнему двору, но не к общему сараю, а к узкому проходу за конюшнями. Оттуда нижняя дорога вела к служебному выходу.
Она записала на полях хозяйственной книги время, внешний вид повозки, число ящиков и имена тех, кого смогла опознать. Имен она не знала, поэтому описала лица, одежду и походку.
После вечернего колокола в коридоре сменился караул.
Новый солдат северного корпуса выслушал её, однако офицер Одилии потребовал передать записку ему. Беатрис отказалась.