Страница 44 из 70
— Тогда она не выйдет из комнаты, — сказал он.
— Капитан узнает, что вы препятствовали сообщению хранительницы, — предупредил солдат.
— Госпожа Фелтон находится под следствием из-за подложенной улики. Любая её записка может содержать приказ сообщнику.
Беатрис закрыла дверь, сохранив лист у себя.
Ночь опустилась на Ротвальд. Лампы во дворе погасли, остались только караульные огни у ворот и складов. В западном крыле постепенно стихли голоса семей. Через стену слышались шаги детей, скрип кроватной рамы и шёпот взрослых.
Беатрис не ложилась.
Она сидела возле камина, перебирая известные факты. Ключ появился в кабинете Гектора после того, как караульного увели люди комиссии. Повозка со столичной печатью находилась у нижней дороги. Один из сопровождавших хромал. Ящики перенесли к главным воротам.
Связь существовала, но доказать её из запертой комнаты было невозможно.
Ближе к полуночи за стеной послышался слабый скрежет.
Беатрис подняла голову.
Звук шёл не из коридора, где стояли караульные. Он доносился из стены за письменным столом, рядом с нишей, в которой хранились книги ключников.
Она погасила ближайшую лампу и подошла ближе.
В стене проходил старый воздушный канал. Днём через него едва слышался шум западной галереи, но ночью голоса разносились отчётливее.
— Повозку убрали? — спросил мужчина.
— До рассвета будет в нижнем сарае. Колёса вымоют.
Голос второго собеседника был глухим. Между словами он делал короткие паузы, словно ему было трудно долго стоять.
— Женщина заметила разгрузку.
— Из комнаты?
— Она потребовала капитана.
— Записку не передали. Утром Крофт объявит, что ключница пыталась связаться с сообщником.
Беатрис приблизила ухо к камню.
Мужчины находились в соседней служебной комнате или проходе между стенами. Вероятно, они считали помещение пустым. По старому плану рядом располагалась малая гостиная, которую комиссия использовала для хранения бумаг.
— А генерал? — спросил первый.
— Пока сомневается. К утру ему покажут свидетельство караульного и волокно с собственного мундира. После этого он сам не подпустит её к воротам.
— Крепость без неё может не открыться.
— Главные внешние ворота открывают солдаты. Внутренний механизм подготовят наши люди.
— Король прибывает через три дня. Если Штайн изменит караул…
— Приказ с подписью Фелтон уже готов. В нём указано открыть главные ворота после второго колокола и пропустить королевский обоз без проверки.
Беатрис закрыла глаза.
Снова её подпись.
Снова пустой лист, превращённый чужой рукой в распоряжение.
— Королевский обоз войдёт по обычному сигналу, — возразил хромавший мужчина.
— Первый фургон будет настоящим. Второй выйдет с нижней дороги и встанет между экипажами. Пока все встречают короля, западную створку удержат открытой. Когда обнаружат людей внутри, найдут приказ ключницы.
— Она под охраной.
— Крофт скажет, что женщина передала распоряжение до изоляции. У неё уже нашли ключ, похищенный из архива. Одного обвинения станет достаточно, чтобы Штайн перестал её защищать.
— А если крепость вмешается?
— К моменту, когда стены поймут, что произошло, король окажется во внутреннем дворе. Дом не отличает хозяина от предателя, если рука одна и та же.
— Фелтон не будет у ворот.
— Её присутствие больше не требуется. Главное, чтобы все поверили, что приказ исходил от неё.
Голоса стали тише. Послышалось движение бумаги, затем скрип открываемой двери.
— Серебряный ключ оставили правильно, — сказал первый мужчина. — Они уже грызутся между собой.
— Крофт обещала, что генерал выберет долг.
— Такие люди всегда выбирают долг. Нужно лишь поставить женщину по другую сторону.
Шаги удалились.
Беатрис осталась возле стены.
Теперь она знала, зачем подложили ключ. Виновнику не требовалось обвинить Гектора. Он хотел разрушить доверие между командующим и хранительницей, убрать её от ворот и заставить генерала самому исполнить распоряжение комиссии.
Через три дня должен был прибыть король.
На площади судья говорил о сорока днях подготовки. Комиссия приехала раньше, но о скором прибытии его величества Гектор не сообщал. Возможно, уведомление перехватили. Возможно, Одилия знала дату с самого начала и привезла людей заранее.
Беатрис подошла к двери.
Снаружи разговаривали двое. Офицер комиссии остался на посту, солдат северного корпуса сменился. Она не знала нового караульного и не могла определить, кому он служит прежде всего.
Если Беатрис начнёт стучать и требовать Гектора, люди Одилии успеют уйти из соседнего помещения. Повозку спрячут, приказ перенесут, разговор объявят выдумкой.
Ей требовалось выбраться незаметно.
Она посмотрела на письменный стол, нишу с книгами и каменную стену. Семейные ключи находились в кабинете Гектора под двумя печатями. Дверь охраняли. Окно выходило на высокий внутренний двор, спуститься по стене было невозможно.
Однако Ротвальд однажды открыл перед ней ворота без объяснений. Поднял решётки, зажёг лампы и признал хранительницей. В кабинете Гектора крепость приняла совместную печать. Старые стены слышали распоряжения, если признавали право человека их отдавать.
Беатрис подошла к стене за письменным столом.
Под ладонью ощущался холодный камень. Она вспомнила, как просила открыть архивный проход и получила отказ, пока не нашла ключ. Теперь ключей не было, но назначение не отменили. Над внутренними воротами продолжали гореть слова «Хранительница признана».
Беатрис прижала ладонь плотнее.
— Я знаю, что должна оставаться в этой комнате, — произнесла она вполголоса. — Но люди, запершие меня здесь, собираются открыть ворота врагам и обвинить в этом мою руку.
Камень сохранял неподвижность.
Она закрыла глаза и вспомнила работников у горящей кухни, детей в тёплых комнатах, Грету, распределяющую запасы, Феликса с бесконечными списками и Гектора, державшего её над пустотой в бельевой шахте.
Он не поверил ей до конца.
Она всё равно не позволила бы использовать его долг против крепости.
— Ротвальд, ты назвал меня хозяйкой и признал хранительницей. Теперь услышь меня.
Под пальцами появилось слабое тепло.
Где-то внутри стены сдвинулся старый механизм.
Беатрис не убрала ладонь.
— Открой мне дорогу.