Страница 38 из 65
[1] Лента-«воля» — на девичнике кульминационным моментом являлся ритуал потери красоты («воли»). Исполняя протяжную песню, подруги снимали с невесты платок, надетый во время сговора, и расплетали девичью косу, вынимая из нее «волю» — ленту, которая символизировала девичью красоту и свободу. Как правило, «воля» передавалась младшей сестре невесты, а если ее не было, то незамужней подружке. После этого ритуала невеста в окружении подруг шла в истопленную баню.[2] ЯСЫНЬКА то же, что ясочка(от яска «звезда»): ласковое обращение к девочке, девушке и женщине.[3] НИКОЛИЖЕ нареч. Разг. устар. То же, что никогда.[4] Повивание — особый обряд в день свадьбы, когда невесту причесывали и меняли ей головной убор на новый — замужний. Сваха прикрывала ее от сглаза фатой, заплетала две косы «на бабий манер» и укладывала их пучком или «рожками». А поверх прически надевали головной убор, обозначающий новый социальный статус. Это был чепец или почапушник, сорока или кукошник — в зависимости от региона.[5] Укладывание молодых — Вечером (или ночью) осуществлялось «укладывание молодых». Пир в это время часто продолжался. Первым в брачную комнату входил дружка и ударял кнутом по постели, отгоняя нечистую силу. Иногда на кровать ложилась крёстная и требовала выкуп за постель. Затем молодых оставляли одних, поставив у дверей охранника клетника , чтобы отгонял загулявших гостей или нечистую силу. Наедине новобрачные обязаны были исполнить ряд обрядовых действий, по поверью, обеспечивавших счастливую семейную жизнь, достаток и рождение здоровых детей: съесть кашу одной ложкой, разорвать вместе отварную курицу, разломать пополам и отведать хлеб. Затем молодая спрашивала у мужа разрешения лечь с ним в постель, а он не давал ответа сразу, заставляя просить два-три раза. На Русском Севере сохранялся древний обычай разувания : молодая снимала правый сапог мужа, а он ударял её плёткой, которую вынимал из левого сапога. В брачную ночь к дверям несколько раз подходил дружка с вопросом «Свершилось ли?». На следующее утро (иногда — спустя лишь несколько часов) дружка, сваха или свекровь «будили» молодых стуком в дверь или по тазу, криками, битьём посуды, игрой на балалайке или гармони. Часто после «бужения» гостям демонстрировали признаки «чести» ( девственности ) невесты — рубашку или простыню. В других местах о девственности невесты свидетельствовал жених, отъедая с середины или с краю яичницу , блин или пирог , или отвечая на ритуальные вопросы вроде «Лёд ломал или грязь топтал?». Обычай проверять невинность невесты (иногда и жениха) известен в основном в южнорусских сёлах и на Урале. В северорусских деревнях интимная жизнь людей считалась делом семейным, не подлежащим разглашению, хотя целомудренная девушка также ценилась выше. Обычай проверки честности объясняется представлениями о ведении половой жизни для рождения детей, а не получения плотских удовольствий. Если невеста оказывалась «нечестной», её родителей и сваху могли подвергнуть осмеянию, повесить на шею хомут , подать пиво отцу в дырявом стакане. После брачной ночи молодых отправляли в натопленную баню. Проводы молодых в баню с брачной постели сопровождались родственниками, песнями эротического содержания. В южнорусских сёлах молодые умывались колодезной, речной или озёрной водой.[6] Подклет — устар . Одно из значений: первая брачная ночь.[7] Первая брачная ночь в хлеву. В старину на Руси лучшим местом для проведения брачной ночи являлись vip-места в хлеву, на сеновале, в бане, чулане и т.д. А все потому, что нужно было обмануть злых духов, норовящих разрушить семейный союз подлыми кознями. В некоторых селах ложе новобрачных предварительно избивали кнутом, чтобы изгнать нечистую силу. Как известно, в приданое невесты обязательно входили спальные принадлежности. Этим бельем и застилалось брачное ложе, которое сооружалось на высоком деревянном настиле. На доски укладывались снопы сена, мешки с мукой, матрасы, перины, подушки. Все это красиво застилалось приданым невесты, а под брачное ложе укладывалось несколько поленьев и кочерга. Все это служило обязательным ритуалом, необходимым для благополучия и плодовитости семьи. Молодоженов провожали на брачное ложе в сопровождении шумной толпы, с фривольными шутками, прибаутками и песнями. А у входа в опочивальню ставили «стража», охраняющего молодых от злых духов, а еще более, от гостей, продолжавших веселье. Оставшись наедине, молодожены приступали к выполнению ритуалов, служившими залогом будущей счастливой семейной жизни, обеспеченности и здорового потомства. Перед сном полагалось съесть хлеб и курицу, символизирующие семейное благополучие и плодовитость. В понимании наших предков, залогом счастливой и согласной супружеской жизни служила кротость и покорность жены мужу. Свое смирение новобрачная доказывала, снимая сапоги с ног мужа и, спрашивая позволения разделить с ним постель. Спокойно забыться сном после дневных волнений новоявленным супругам не позволялось. Первая брачная ночь традиции которой заключались в обязательном совершении супружеского долга, периодически контролировалась посещением дружки, интересовавшегося, свершилось ли соитие новобрачных. В случае благоприятного исхода событий, вопрос тут же становился достоянием всеобщей гласности, что дружно отмечалось обильными возлияниями пировавших гостей. Радостная весть сопровождалась откровенными частушками и песнями, повествующими о произошедшем между молодоженами событии.[8] Клетник — устар. Охранник во время подклета (первой брачной ночи).