Страница 65 из 65
— Господи, — выдохнула Лагода и, подойдя ближе, спросила: — Неужели ты, Ярина, наконец-то образумилась?
Ярина подняла на неё глаза — влажные, но счастливые, и, смущаясь, прошептала:
— Прости меня, Лагода… Я дура была. Слепая. А Дарьян… — она взглянула на своего мужа, и в её взгляде было столько тепла, что Лагода улыбнулась. — Он ждал. Долго. И я наконец поняла, что это он — моя судьба.
Лагода почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Её мир, её семья, её любимые люди — все были здесь. Она искрилась счастьем.
Иванову ночь они встретили у реки, водили хороводы, прыгали через костёр и шептали друг другу самые сокровенные слова. А наутро, когда солнце залило поляну золотом, Гордей взял Лагоду за руку и повёл в малинник — тот самый, где всё началось.
Лагода шла босиком по росистой траве, и лукошко, подаренное Дарьяном, покачивалось у неё в руке. Гордей, одетый в простую рубаху, как когда-то гриднем-чужанином, шёл рядом и смотрел на неё — на её золотые волосы в солнечном свете, на её улыбку, которая теперь всегда была с ним, на её руки, проворно собирающие ягоды. И вдруг, как в тот самый день, сорвал самую крупную ягоду, протянул ей и сказал:
— У-у-у! Сладкая! Что уста девичьи сговорчивые!
Лагода засмеялась — звонко, радостно, свободно. Она взяла ягоду, положила в рот и, чувствуя её кисло-сладкий вкус, тихо повторила:
— Сладкая…
— Сладкая, — эхом отозвался Гордей.
И не разобрать уже было, о чём он — о ягоде или о ней. Да и не важно.
Гордей обнял её, притянул к себе и, коснувшись губами её виска, сказал:
— Я тогда сразу понял: ты не просто княжна. Ты — огонь. Упрямый, колючий, своевольный. Но мне только такой и нужен.
— А я думала, ты — враль-гридень, который всех девок в округе словами сладкими обхаживает, — усмехнулась Лагода.
— Обхаживал, — признался он с озорной усмешкой. — Но ни одна не зацепила. Только ты. С первого взгляда.
— Я так счастлива!
— Мы счастливы, — повторил он, подхватывая её на руки и кружа над малинником. — И это счастье никому не отнять. Ни Богам, ни людям, ни даже судьбе.
Когда Гордей опустил её на землю, Лагода обняла его и тихо сказала:
— Ты знаешь, я ведь тоже тогда, в малиннике, что-то почувствовала. Только не хотела признаваться. Думала, если уступлю — проиграю.
— А теперь?
— Теперь я знаю: настоящая победа — это когда не надо воевать. Когда можно просто быть рядом.
Они стояли, обнявшись, среди зелёных кустов, и солнечный свет пронизывал листву золотыми лучами. А за лесом разгорался новый день — день, в котором больше не было страха, разлук и сомнений.
Только любовь.
Только они.
И малина, которая всегда сладка.