Страница 73 из 87
— Ну что, уродец, жрёшь? — хмыкнул Сокол. — Давай, давай, нагуливай жирок. Может, когда-нибудь и ты станешь чьим-то завтраком. Или просто сдохнешь здесь от скуки.
Он прошёл дальше. В следующей, более просторной клетке, металась пара Костогрызов. Раньше у них были отдельные клетки, но Олеся попросила перевести в одну, «потому что они грустят». Мутировавшие собаки, похожие на гиен с коричневой шкурой, с горящими красным огнём глазами. Шестой и седьмой уровень. Они не рычали, а скалились, обнажая мощные челюсти, способные дробить кости.
— Привет, семейка, — Сокол кинул им два больших куска. Псины тут же вцепились в мясо, рыча, но не друг на друга, а на окружающий мир. — Хоть вы друг друга не предаёте. Жрите. Вам силы нужны.
Он вздохнул и направился к самой укреплённой клетке в ряду. Клетка, прутья которой были в два пальца толщиной и дополнительно усилены наваренной арматурой. Там, в кромешной тьме, кто-то ритмично скрежетал. Вжик-вжик. Вжик-вжик.
Сокол подошёл к линии на полу, проведённой белой краской. Ближе подходить нельзя, достанет. Из мрака выступила сгорбленная гуманоидная фигура. Серпорез. Восьмой уровень. Когда-то это существо было человеком, если верить Бестиарию Олеси. Возможно, чьим-то отцом, братом, мужем.
Теперь всё его тело покрывал прочный костяной экзоскелет, делая похожим на гротескное насекомое. А из предплечий росли два огромных, загнутых костяных лезвия. Ими мутант сейчас методично, с пугающей осмысленностью, водил друг о друга, затачивая края.
Увидев Сокола, Серпорез остановился. Выпрямился, оказавшись выше бывшего наёмника, и склонил голову набок. Лица у него не было, лишь сплошная костяная маска с узкими щелями, из которых сочился багровый свет.
— Здорово, Сабля, — кивнул Сокол, показывая большой и жирный кусок мяса.
Серпорез не бросился на решётку. Он подошёл к прутьям и просунул между ними своё лезвие. Кончик костяного серпа остановился в сантиметре от груди Сокола. Стоит шагнуть ближе, и он смог бы вспороть ему грудную клетку. Но Сокол пока ещё не настолько отчаялся. Он смотрел в багровые щели маски.
— Сестра на меня забила, прикинь? — тихо сказал он Серпорезу. — Она теперь вся такая правильная. Вся в делах. А я будто не её брат, а просто… часть интерьера.
Серпорез наклонил насекомоподобную голову к другому плечу, словно прислушиваясь.
— Знаешь, о чём я теперь думаю каждый раз, когда вижу её? — голос Сокола упал до шёпота. Он говорил с монстром так, как не мог бы заговорить ни с одним человеком в этом проклятом отеле. — О том, что лучше бы я сдох там, в Москве. И молюсь, чтобы она не полезла в драку, которую не сможет выиграть. А она? Она смотрит сквозь меня. Как на грязь под ногтями.
Серпорез издал стрекочущий звук, похожий на треск ломающегося дерева. Он слегка повернул лезвие, требуя еды.
— Да, ты меня понимаешь, — горько усмехнулся Сокол. — Ты ведь тоже заперт здесь. В этой тюрьме, которую они называют «безопасным домом». Они смотрят на тебя и видят ресурс. Оружие. Они не видят в тебе того, кто страдает. Для них мы с тобой — одно и то же. Расходный материал. Чудовища.
Сокол насадил кусок мяса прямо на острие костяного серпа мутанта.
— Держи. Жри. Становись сильнее. Потому что в этом мире, брат, уважают только тех, кто может перерезать глотку.
Серпорез плавно, не сводя багровых глаз с Сокола, втянул лезвие с насаженным мясом обратно во мрак клетки. Секунду стояла тишина, а затем раздался звук рвущейся плоти. Мутант ел аккуратно, почти по-человечески отрывая свободной рукой куски мяса.
Сокол отвернулся. На душе стало чуточку легче, исповедь помогла.
Осталось покормить тех, кто сидел в центре зала. В ямах.
Сокол подошёл к круглым бронированным люкам, вмонтированным в пол. Открывать их полностью не требовалось, в каждый была врезана небольшая заслонка-кормушка. Он отодвинул задвижку на первом люке. Из провала тут же пахнуло тошнотворной, сладковатой гнилью. Гадозуб. Пятый уровень. Гигантская мутировавшая ящерица.
Сокол заглянул в щель. Внизу, в полутьме, возилась рептилия. Пасть приоткрылась, обнажая ряды острых клыков, с которых капала ядовитая слюна. Гадозуб зашипел, поднимая голову к свету.
— Лови, токсичный, — Сокол бросил вниз мясо и обрезки сухожилий.
Куски шлёпнулись на дно ямы. Гадозуб сделал ленивый выпад, заглотив мясо целиком. Довольно облизнулся.
— Твой яд хотя бы убивает честно, — пробормотал Сокол, задвигая заслонку обратно. — Не то что слова некоторых праведников.
Он перешёл к последней яме. Мирмик. Седьмой уровень. Огромный рыжий муравей, отбитый от муравейника.
Отодвинув заслонку, Сокол услышал непрерывное, сухое щёлканье. Щёлк-щёлк-щёлк. Внизу, перебирая суставчатыми лапами по стенам ямы, кружило насекомое. Его фасеточные глаза безразлично отражали свет, а огромные жвала, способные перекусить арматуру, угрожающе пощёлкивали. Он не мог найти себе места. Не мог просто сидеть здесь и ничего не делать. Его природа требовала служить на благо колонии.
— Работяга, — усмехнулся Сокол, держа в руке последний кусок мяса. — Мы с тобой коллеги. Выполняем функции. И оба оказались в яме, потому что кому-то так захотелось.
Он сбросил мясо вниз. Мирмик подошёл к куску, его мандибулы сомкнулись, как гидравлические ножницы, расчленяя плоть Левиафана на идеально ровные кусочки.
— Может, так даже лучше, — сказал Сокол, глядя на механическую работу насекомого. — Не иметь мозгов. Не помнить. Просто выполнять программу. Лидер сказал копать — копаешь. Лидер сказал сдохнуть — дохнешь. Идеальный солдат для идеального нового мира Алексея Иванова.
Он с силой задвинул стальную заслонку. Металл лязгнул, отсекая звуки из ямы.
Кормёжка окончена. Сокол стянул окровавленные перчатки и вернул тесак в Хранилище, чтобы не получить предупреждающее сообщение в стиле «а ты случайно не планируешь что-то неправильное?». Со всех сторон доносились звуки насыщающихся чудовищ. Влажное чавканье, хруст хрящей. Звери довольно урчали.
Сокол постоял ещё несколько секунд в центре зала, впитывая эту жестокую, но абсолютно честную атмосферу. Здесь не было лжи. Не было высокомерия. Только голод и стальные прутья.
Он развернулся и зашагал к выходу. Толкнул тяжёлую дверь, выходя на холодный утренний свет. Солнце ударило по глазам. На секунду зажмурился. Затем его лицо снова превратилось в непроницаемую каменную маску. Он подошёл к стене, поднял метлу, взялся за ручку вонючего ведра и, опустив голову, потащился к следующей куче дерьма.