Страница 48 из 76
— Нет-нет-нет! — Альберт Каримович замахал руками и рассмеялся. — У меня-то как раз портфельчик, сменное белье да бритва. А это вам подарок, Сергей. Я же говорил.
Я удивленно оглядел груду китайских сумок.
— Да-да, тут тоже все книги по медицине да журналы — я нарочно отобрал для вас самое интересное.
— О как! — Я обрадованно полез было в ближайшую сумку, но Танюха снова возмутилась:
— Слушай, читатель! — крикнула она. — Я понимаю, что ты типа книголюб и книгочей великий, иначе бы до такого уважаемого человека не дорос. Но, может, ты эти книжульки будешь читать хотя бы в помещении? А то Степка вон весь промок, да и мы замерзли капец как. Я бы от горячего чаю не отказалась. У вас тут типа кипяточек-то есть, надеюсь? — Танюха скептически покачала головой.
Я с усмешкой подхватил две самые увесистые сумки, мы отпустили водителя и двинулись к центральному корпусу.
— А остальные сумки? — забеспокоилась Танюха, поминутно оглядываясь на дорожку, где сиротливо лежали еще три огромных баула.
— Да успокойся ты, — сказал я. — Никто их не тронет. Тут все свои, на проходной сторож — сама же видела, когда въезжала. А баулы сейчас ребята Япара занесут.
— Япара? Какого Япара? — Танюха мгновенно оживилась, торопливо поправила челку и оживленно завертела головой.
И правда, через минуту от кочегарки подошли двое хмурых парней, молча подхватили сумки и потащили следом за нами. А мы, болтая, стали подниматься по ступеням.
Едва вошли, в лицо дохнуло хвоей и мандаринами.
— Ой, у вас тут уже настоящий Новый год! — Танюха всплеснула руками, чуть не выронив ридикюльчик.
— Да, — не без гордости сказал я. — Готовимся потихоньку.
Мимо прошел Япар с двумя парнями — они тащили в зал разлапистую елку.
— Сергей Николаевич, — окликнул Япар, — тетя Нина велела поставить ее в общем зале, там и будем встречать Новый год.
— Раз тетя Нина велела, несите. — Я кивнул и пояснил оторопевшей Танюхе: — Тетя Нина у нас главная. Отвечает за все, вплоть до Нового года.
Второй казанский десант я оставил устраиваться, передав из рук в руки лично Тайре Терентьевне, а сам собрался сходить за оставшейся сумкой и заодно наконец обстоятельно потолковать с Терновским.
Но у крыльца главного корпуса мне на глаза попался Михалыч. Стоял он без дела, о чем-то напряженно думая. Воротник поднят, лицо серое, под глазами набрякшие мешки. И я передумал. Страдания Терновского, в конце концов, лечились свадьбой и вполне могли подождать до вечера, сумку тоже кто-нибудь да принесет, а вот с Михалычем тянуть явно не стоило.
— Александр Михайлович! — окликнул я. — Пойдемте со мной, давление посмотрю. Вчера после собрания руки как-то не дошли.
— Пойдем, раз считаешь нужным, — вяло согласился он, и мы двинулись в мой приемный кабинет.
Там я накачал манжету и померил ему давление — хотя и без манжеты видел цифры глазами Системы. Высокое:
Диагностика завершена.
Основные показатели: температура 36,7 °C, ЧСС 92, АД 158/96, ЧДД 16.
Обнаружены аномалии:
— Артериальная гипертензия.
— Хроническое расстройство сна…
— Сколько? — спросил он, глядя в стену.
— За сто пятьдесят. Посидим пять минут, перемеряю — но чуда не жду. — Я снял манжету. — Спите хорошо?
— Нормально.
— Сан Михалыч, ну что вы как пятиклассник в кабинете директора?
— Часа четыре, — сознался он и отвел взгляд. — Ну, пять. В четыре утра глаза открываются — и все, дальше лежу, мыслишки в голове гоняю, уже не до сна.
— От давления пьете что-нибудь?
— Фарида покупала какие-то таблетки…
— Какие? — спросил я.
— Белые какие-то, маленькие такие. — Он пошевелил пальцами, припоминая. — Пью, когда затылок сильно давит.
— То есть не пьете и не лечитесь. — Я отложил тонометр. — Ладно, Сан Михалыч, давайте начистоту. Гипертония не гнилой зуб и не пяточная шпора, она не болит. Делает свое дело тихо, исподволь, а лет через пять чаще всего бахает инсультом. Недаром ее зовут тихим убийцей. Поэтому поступим так. Таблетки — каждое утро, в одно и то же время, болит голова или нет, неважно. Дам пока свои, из санаторного запаса. Утром и вечером Фарида меряет вам давление и записывает цифры в тетрадку: дело минутное, но для полной картины нужное. С этой тетрадкой потом пойдете к кардиологу.
— А без таблеток никак?
— Скажу так. Раньше это можно было решить и без таблеток: ограничить соль, добавить движения, полезные жиры, чеснок, боярышник… Сейчас одним этим картину уже не переломить, хотя лишним тоже не будет. А что действительно поможет — нужно срочно сбросить вес. Каждый скинутый килограмм снимает в среднем по пункту давления. Уйдет десять кило — и давление просядет следом, так что хорошенько подумайте над моими словами. И тете Нине скажу, чтоб заваривала вам каркаде, гибискус тот же: он тоже потихоньку сгоняет.
Мы помолчали, и я поинтересовался:
— А то, что просыпаетесь в четыре утра — это откуда? На бессонницу вроде не похоже, скорее выглядит больше как привычка.
— С ларька, наверное, — пожал плечами Михалыч.
— С какого ларька?
— С первого, — усмехнулся он и мечтательно припомнил: — В Набережных Челнах это было. Девяносто второй год, как щас помню, товар мне привозили в четыре утра. Проспал — сам виноват. Я в том ларьке и спал каждую ночь, почти год. Представляешь, спал с монтировкой под рукой. Молодой был, только после армии, но с тех пор в четыре просыпаюсь — и все, уже не усну больше.
Девяносто второй я и сам помнил отлично — по ночным дежурствам. К нам тогда свозили как раз тех, кто с такими монтировками свел близкое знакомство. Хотя и таких, как Михалыч, привозили тоже. Вслух я, понятно, промолчал: покрутил бы бандит пальцем у виска — Сереге в девяносто втором было всего года три, какие там дежурства.
Потом Михалыч рассказал еще, что ларек тот дважды горел — оба раза не сам по себе, и что после второго пожара он пошел договариваться с нужными людьми.
— Дома-то проследить есть кому? — Я убрал тонометр в футляр. — За таблетками.
— Фарида появилась в трудный для меня год, — помолчав, сказал он наконец. Издалека начал. — Ева уже за границей училась, в школе для девочек. Отослал ее в Швейцарию, хотел, чтобы хоть у нее все красиво было. Дом стоял пустой, я в нем ночевал через два раза на третий. А тут — горячий ужин, порядок, рубашки глаженые, и не пилит. Мужику много не надо, Николаич, лишь бы дома ждали.
— А потом?