Страница 22 из 76
Глава 8
Все еще ошеломленный всем этим, я вышел из главного корпуса санатория, добрел до ворот и машинально плюхнулся на заднее сиденье машины Элен, хотя рядышком стояла моя собственная.
Видимо, в голове отложился наш уговор о совместной поездке в дом престарелых. План я запомнил, а вот про саму Элен забыл.
Впрочем, Прохор Евграфович нисколечко не удивился и только спросил:
— Куда едем?
— Туда, — сказал я, все еще думая о своем.
Водитель понятливо хмыкнул, завел машину, и мы мягко тронулись. Выехав за пределы санатория и уже приближаясь к Моркам, он все-таки уточнил:
— А можно поконкретнее, куда именно мы едем?
— А, да, точно, — спохватился я. — Нам нужно к дому престарелых.
Прохор Евграфович, нимало не возмутившись тем, что мы поехали по не самой удобной дороге, развернулся, и мы покатили в нужную сторону.
Тем временем я уже пришел в себя и первым делом набрал Терновского.
— Здравствуйте, Борис Альбертович, — сказал я.
Судя по сварливому тону, Терновский был сильно не в духе.
— Ты, как всегда, вовремя, Епиходов, — ворчливо сказал он. — Давай говори, что надо, только быстро, и не мешай мне!
— А у вас что, сейчас ученый совет идет?
— Нет, перерыв, — фыркнул он. — Но мне все равно некогда слушать твои басни. Что ты хотел?
— Да вот хотел по поводу Маруси…
Терновский разом сменил тон.
— Ты что, знаешь, где она? А вот мне она не отвечает. Заблокировала! Представляешь, я ей звоню, звоню — а она пропала.
— Да, она мне позвонила, — сказал я. — Потому и набираю вас: Маруся едет ко мне в санаторий. Так что можете тоже приезжать и мириться. Уж мы вам тут поспособствуем.
— Да ты понимаешь…
— У вас же нет времени, — злорадно напомнил ему я. — Сейчас ученый совет опять начнется. Так что она завтра будет у меня, может, даже сегодня. Ну, скорее всего, завтра.
— Завтра в первой половине дня буду, — клятвенно пообещал Терновский. — Я ночью выеду. Сейчас отбрешусь как-нибудь, поразбираюсь с Михайленко и все. Сразу выеду… — Терновский свирепо засопел в трубку. — Хотя нет, ночью никак не выеду, совсем забыл, у меня же завтра заседание в спецсовете, — расстроенно сказал он. — Но вот после спецсовета сразу и выеду! Точно!
— Что, даже на корпоратив оставаться не будете? — поддел его я.
— Епиходов, тебе никто не говорил, что ты наглый сукин сын? — возмутился Терновский. — На кой хрен мне этот корпоратив, если Маруся поехала к тебе в санаторий? Кстати, а почему это она поехала именно к тебе? — с подозрением спросил он.
— Потому что Сашка ко мне едет.
— А Сашка почему? Как это? Он разве не в Чехии?
— Нет. Мы тут с парнями собрались встретить Новый год своей компанией, вот и он решил присоединиться, — выкрутился я. — А Маруся, как узнала, тоже загорелась, чтобы не сидеть в праздник одной в гостиничном номере. Так что приезжайте, Борис Альбертович, у нас здесь хороший коллектив, как вы знаете. Скучно не будет.
— Приеду, — угрожающе буркнул Терновский и отключился.
«Сделал гадость — на сердце радость», — мстительно подумал я. Хотя гадости, если по совести, я не делал ни Терновскому, ни Марусе. Просто два дурака, повздоривших из-за ерунды, должны встретиться и помириться. А что там именно ерунда, я бы поручился: Борька Терновский человек не подлый, просто вспыльчивый, и нарочно причинять Марусе боль не станет — скорее всего, обычное недопонимание, иначе она бы так не отреагировала.
Здесь же, в санатории, среди священных марийских елок, им и разбираться будет проще: на людях воспитанные люди сор из избы не выносят и скандалов до вселенских масштабов не раздувают. Даст Бог, помирятся. Плюс тут будет Сашка — повлияет на Марусю, если та взбрыкнет. Ну и я свою посильную лепту внесу.
Радуясь, что этот Новый год проведу вместе с детьми — пусть и в таком необычном обличии, — я с удовлетворением откинулся на спинку сиденья и обнаружил, что мы как раз подъехали к дому престарелых.
— Прибыли, — сообщил Прохор Евграфович и, развернувшись, посмотрел на меня. — Мне идти с вами, Сергей Николаевич?
— Идемте, — лихо сказал я и погладил правый верхний карман, где у меня лежала объяснительная Смирнова. Денек начался жарко, а закончиться обещал еще жарче.
Прохор Евграфович кивнул, ухмыльнулся, и мы направились к корпусу. На территорию прошли беспрепятственно — сторож меня, видимо, знал, потому что пропустил молча. Но стоило нам войти внутрь, как сидевший на входе охранник строго сказал:
— Не положено!
— В смысле, не положено? — удивился я. — Я Епиходов Сергей Николаевич, врач.
— Знаю, — ответил охранник и повторил еще строже: — Не положено!
— На каком основании? — спросил я.
— Не положено, — упрямо повторил охранник. — Покиньте, пожалуйста, помещение, Сергей Николаевич, иначе я сейчас вызову полицию.
— Подождите, — сказал я. — Я ведь не прорываюсь на вашу территорию. Стою спокойно, разговариваю с вами. Позовите, пожалуйста, Ротозеева.
— Он занят.
— А вы скажите, что Епиходов пришел.
— Вам разве назначено?
Разговор пошел по кругу.
— Давайте я сейчас ему сам позвоню, — предложил я. — Вы можете дать его номер телефона?
Охранник пожал плечами.
— У меня нет таких полномочий.
Мы с Прохором Евграфовичем переглянулись.
— А если… — начал закипать я, но тут Прохор Евграфович тяжело опустил руку мне на плечо.
— Позвольте, Сергей Николаевич.
Водитель Элен подошел к охраннику и обманчиво мягко сказал:
— Слышь, ты? Или сейчас нас пропускаешь, или у тебя будут очень большие проблемы. Сам понимаешь, кто это такой и чем это все закончится.
— Я понимаю, — взмолился охранник, который явно изрядно струхнул. — Но вы меня поймите тоже. Я вас сейчас пропущу, вы там поссоритесь, потом помиритесь, а я в любом случае потеряю работу. А у меня, между прочим, ипотека, и дочка уехала на заработки в ХМАО, а двух внучек совсем маленьких бросила на нас с бабушкой, и я вот это все сам тяну. Разве выдюжу я все это на одну свою пенсию? Мне без этой работы никак. Прошу, поймите меня правильно.
Я вздохнул. Злость моя разом осела. Охранник-то тут при чем? Сидит человек в форме на зарплате тысяч в двадцать, с ипотекой и двумя внучками на руках. Не он ведь это «не положено» придумал, ему указание спустили сверху и краснеть перед посетителями поставили. Порядки заводят одни, а отдуваться за них приходится всегда другим.