Страница 78 из 262
Глава двенадцатая
Поднявшись на холм, охотник на ведьм остановился, наблюдая, как пламя пожирает остатки домика. Матиас зорко высматривал любое неестественное движение среди развалин. Во всех книгах указывалось, что твари вроде тех, что подкараулили отряд на ферме, относятся к низшим, самым примитивным немертвым и их нечестивое существование вполне можно прервать огнем. Но Матиас был осторожным человеком и потому дождался, когда пожар начнет затухать. Удовлетворенный увиденным, охотник засунул перезаряженный пистолет в кобуру и обернулся к своим спутникам.
— Возможно, нам стоит отступить и сообщить его светлости, что теперь в его землях стало на одну ферму меньше? — спросил он у Грегора.
Молодой дворянин был мрачен, а взгляд наполнился меланхолией и равнодушием. Матиас представлял себе, о чем Грегор сейчас думает, — первое столкновение с неупокоенными мертвецами всегда становилось большим потрясением. И Грегор сейчас дошел до той точки, когда люди начинают сомневаться в силе и мудрости Зигмара, позволяющею таким мерзким созданиям бродить по земле. Матиас и сам через это проходил, когда десять лет назад впервые увидел творения рук некроманта в крипте под Вольфенбургом.
— Веди, Штренг, — велел Матиас помощнику. — Нужно добраться до крепости вовремя, чтобы его светлость пригласил нас отужинать.
Услышав о еде, Штренг широко улыбнулся, натянул поводья, разворачивая коня, и галопом поскакал в сторону крепости Клаузнеров. Грегор очнулся от своих невеселых размышлений и поехал следом.
Матиас пару мгновений смотрел юноше в спину и раздумывал о том, что, сталкиваясь с мерзостями воистину нечестивыми, немудрено усомниться в силе богов, но главное — сделать из этого правильные выводы. Все остальное станет первым шагом на пути к ереси. И Матиас надеялся, что Грегор все-таки придет к нужному заключению.
Они поехали по тропе, петлявшей сквозь чащу, прилегавшую к тому самому месту, где охотник на ведьм обнаружил останки лесничего по имени Эмиль Гундольф. К тому же вокруг начала сгущаться тьма, и Матиас ощутил укол беспокойства. Воистину эти унылые земли не отличались гостеприимством.
Луна, поднявшаяся над их головами, залила все неверным серым светом, тщетно силясь разогнать наползающие тени. Даже сверчки умолкли, и теперь к стуку копыт примешивался только шелест листьев на ветру. Белый жеребец Матиаса начал нервничать, и охотник похлопал его по шее.
И тут конь едущего впереди Штренга резко остановился. Наемник огрел животное поводьями, но то не желало двигаться с места и на все попытки его подстегнуть лишь отвечало недовольным ржанием.
— Не знаю, что на него нашло, — проговорил наемник, оглядываясь на патрона.
Матиас не ответил, глядя вперед, мимо Штренга — из-за деревьев беззвучно вышло костлявое существо размером с годовалого теленка, с широкими плечами и приземистым корпусом. Оно встало посреди дороги, будто вызывая на бой.
Несмотря на сгустившиеся сумерки, Матиас разглядел похожий на волка силуэт, уловил, как блеснули оскаленные клыки. Но самым отвратительным в этой твари была вонь, расходившаяся во все стороны, резкий запах гнилой мертвечины.
Глаза чудовища, таращившегося на всадников, светились неестественным светом, как две мерцающие лужи зеленоватого гноя.
— Во имя Пресвятого Зигмара, что это? — изумленно спросил Грегор.
Матиас не обратил на него внимания — в этот момент между деревьями что-то затрещало. Из темноты на охотника уставились еще три пары светящихся глаз. Коротко оглянувшись в другую сторону, Матиас заметил еще четыре такие же пары, подбиравшиеся ближе.
— Вперед, если жизнь дорога! — гаркнул охотник на ведьм, пришпоривая коня.
Тот понесся по тропе, сбив рычащее чудовище, преграждавшее путь. Матиас услышал треск ломающихся костей — волк угодил прямо под копыта, но не издал никаких звуков боли.
Оглянувшись, Тульманн увидел, как Грегор и Штренг несутся следом. Раздавленный волк клацнул зубами, пытаясь броситься в погоню, подтягиваясь на передних лапах, подволакивая изломанный зад. Из чащи выскочили и другие костлявые тени, и они оказались куда быстрее, настигая всадников неутомимыми прыжками.
Матиас выхватил один из пистолетов и разрядил в увязавшуюся за ними стаю. Пуля на лету попала в одного из волков, отбрасывая его назад. Выстрел оказался смертельным, но охотник не ожидал ни зловещего голубоватого пламени, вырвавшегося из раны, ни долгого, протяжного воя, полившегося не из волчьей глотки, но из потока голубого дыма, хлынувшего из дыры.
Остальная стая не обратила внимания на потерю одного из членов и продолжила преследование.
— Тьма и преисподняя! — крикнул Грегор. — Да что они такое⁈
— Очередные творения некроманта! — откликнулся Матиас. — Нельзя давать им приблизиться! У меня были всего две серебряные пули, и одну я уже израсходовал.
Всадники понеслись дальше, и адские твари не отставали от них ни на шаг. В ушах охотника отдавалось тяжелое дыхание перепуганных лошадей, но от костлявых теней, следующих за ними по пятам, не доносилось ни звука. Матиас обернулся, чтобы проверить, как близко подобрались твари, и в ужасе обнаружил, что их разделяет расстояние всего лишь в один лошадиный корпус. Отрыв стремительно сокращался. Снова взглянув вперед, Матиас увидел, что дорога раздваивается.
— Налево! — крикнул Грегор. — Если сможем оторваться хотя бы немного, то скоро окажемся в крепости!
Почти одновременно вся троица свернула налево. Неожиданный маневр позволил коню Тульманна уйти от зубов волка, уже бросившегося вперед. Мохнатая черная туша рухнула наземь и тяжело перекатилась. Однако волк почти не потерял скорости от падения и сразу же вскочил на ноги, поспешив следом за остальной стаей.
Теперь вокруг начали мелькать относительно здоровые деревья, окружавшие то место, где распространялась так называемая порча. Эти деревья были старше, с гнутыми стволами и крепкими ветками, отбрасывающими на дорогу тени и почти закрывающими луну.
Всадникам пришлось положиться на инстинкты лошадей и уповать на то, что тропа окажется прямой. Матиас молился, чтобы с тех пор, как дорогу расчистили, не нападало новых веток и ничего не попало под ноги несущимся лошадям. Если на такой головокружительной скорости споткнется хотя бы одна, то ее всадник, вылетев из седла, разобьется о землю.