Страница 74 из 262
Глава одиннадцатая
Снаружи дом был совершенно непримечательным, точно таким же, как и все остальные наполовину бревенчатые здания, торчавшие во множестве в любой сельской местности Империи. К дому прилегало несколько деревянных хозяйственных пристроек и амбар с соломенной крышей. Деревянный же забор, окружавший здания, выглядел совершенно запущенным, во многих местах, где земля начала проседать, крепившиеся во все стороны бревна были подвязаны веревками и бечевой.
Когда Тульманн со своими товарищами подъехал к маленькой ферме, то заметил полдюжины лошадей, привязанных к жердине, торчавшей между постройками. При появлении охотника на ведьм из дома высыпали люди, возглавляемые Антоном Клаузнером.
— У тебя нюх как у падальщика, — заявил Антон, когда охотник миновал ворота. — Мы сами только что подъехали сюда.
— Тогда, должно быть, вы долго ездили здесь кругами, — ответил Матиас, глядя на землю, полностью истоптанную копытами лошадей. Если здесь и оставались какие-то следы, Антон и его отряд уничтожили их все, стараясь помешать расследованию охотника на ведьм. Похоже, собственная попытка Антона и его помощников выследить врага не увенчалась особым успехом, и разочарованный дворянин вернулся на ферму.
— Насколько все плохо? — спросил Грегор, обеспокоенно нахмурившись. Антон усмехнулся, оборачиваясь к брату.
— Никого не пощадил: ни мужчин, ни женщин, ни детей, — сообщил он. — Даже собачонку Брюстхольцев — и ту пришиб. На этот раз в селении точно переполох поднимется. Возможно, даже начнут винить нашего приятеля — охотника на ведьм, — прошипел Антон. — Люди ведь так привязаны к… собакам. — Усмехнувшись, он жестом велел своему отряду вернуться на лошадей.
— Я начинаю уставать от того, что ты считаешь остроумием, — заявил Матиас юному нахалу, когда тот садился в седло. — И не потерплю дальнейшего вмешательства — ни твоего, ни Коля.
— Это ты тут вмешиваешься, — холодно огрызнулся Антон. — Эти земли принадлежат моему отцу, и это его долг — защищать их.
— Эти земли — все еще часть Империи Зигмара, — парировал охотник, и из его голоса тоже пропало последнее тепло. — И вам с вашим отцом стоит об этом помнить.
— Когда посланник, отправленный моим отцом в Альтдорф, поговорит с твоим начальством, это тебе придется вспомнить о том, где твое место, — предупредил Антон и, резким жестом развернув коня, поднял его в галоп.
Остальной отряд последовал за ним через ворота. Матиас проводил взглядом всадников, понесшихся по грязной дороге.
— Знаешь, — заметил Штренг, покосившись на Грегора, — твой брат и впрямь начинает меня раздражать.
Тульманн снова спешился, привязал коня к изгороди и обвел взглядом постройки. Никаких признаков жизни, ни единого цыпленка или гуся. Охотник ожидал, что животные, привыкшие к ферме, никуда не уйдут даже после смерти хозяев. Однако если эти смерти и впрямь устроил искомый монстр, то, возможно, домашний скот, учуяв неестественную природу событий, в испуге разбежался.
Матиас знал, что собаки нередко чуют, когда поблизости творится ворожба, да и более глупые звери тоже начинали беспокоиться, улавливая остаточные следы магии.
Пока Грегор и Штренг слезали с коней, Матиас вытащил один из пистолетов и обернулся к товарищам. Его глаза полностью скрыла тень от шляпы.
— Будьте начеку, — велел охотник. — Здесь что-то явно не так.
Грегор понимающе кивнул и проверил, как лежит в ножнах меч. Штренг по-простому улыбнулся, вытаскивая из седельного чехла арбалет.
— Ждем неприятностей? — спросил наемник с явным предвкушением.
— Просто смотри в оба, — ответил Матиас и зашагал к дому.
Входная дверь оказалась сорвана с петель и валялась на засыпанном землей полу прямо за порогом, служа своего рода предварением к ужасам и разрушениям, царившим в общей комнате. Мебель, и без того худая и скудная, была разнесена на части, деревянные столы и стулья — разломаны в бездумной ярости, и стоило Матиасу зайти, как под сапогами у него захрустели обломки глиняных горшков и бутылей. Но охотник на ведьм не обратил на это внимания, целиком захваченный тем, что творилось в самом центре комнаты.
Тела убитых были аккуратно сложены, как дрова в поленнице, и это плохо вязалось с бессмысленными разрушениями вокруг. Мертвецы оставались в ночных рубахах, а обнаженные участки бледной кожи приобрели синюшно-фиолетовый оттенок. Пустые глаза выпучились на лицах, замерших в гримасе агонии, а руки скрючились, как птичьи лапы.
Всего убитых насчитывалось десять. Антон Клаузнер не солгал — монстр не пощадил ни женщины, ни ребенка.
— Вот ублюдок! — выругался Грегор, увидев кучу тел. Никакой кары для такой мрази недостаточно будет! Он в бессильной ярости ударил кулаком в стену.
— Не беспокойтесь, мы отыщем это чудовище и уничтожим, — заверил его Матиас и медленно направился по кругу, внимательно рассматривая мертвецов.
— А я смотрю, Антон и его молодцы не больно-то напрягались, обыскивая эту хибару, — с мрачным весельем заметил Штренг и, подняв с пола глиняную бутыль, потряс ей над ухом. — Как думаете, что тут: эль, медовуха или пиво? — спросил он, услышав, как внутри забулькало.
— Добавь в свой перечень спиртного яд, — посоветовал Матиас.
Штренг, уже поднесший бутыль к губам, замер и с нервным смешком опустил руку. Он разжал пальцы, и бутыль со звоном упала на пол.
— Значит, вот как их убили? — уточнил Грегор, с трудом сохраняя спокойствие. Пускай убитые и не были ни владетельными дворянами, ни великими учеными, но такими же людьми, добрыми трудягами-клаузбергцами, и зрелище столь жестокой и безжалостной расправы над ними оскорбляло все чувства молодого человека и наполняло его сердце пламенной жаждой мести.
— Я не вижу никаких следов насилия, — откликнулся охотник на ведьм, — не считая нескольких царапин, которые вряд ли смогли бы привести к смерти. Я бы предположил, что царапины появились уже после смерти, когда монстр по какой-то причине решил возвести этот мрачный памятник своим злодеяниям. — Матиас с отвращением отвернулся от сваленных тел. — Нет, наш убийца явно воспользовался каким-то нечестивым ядом, чтобы сотворить такое, или каким-нибудь чернейшим колдовством.
От этих слов Грегора передернуло. Убийство без меча или любого другого оружия внушало юноше ужас. Пробормотал заклинание, сделал пару жестов рукой — и человек мертв.