Страница 73 из 262
Матиас умолк, припоминая собственную встречу с чокнутым «Коллекционером трупов» в катакомбах под Талабхеймом — его до сих пор передергивало от воспоминаний о собрании «кусочков и обрезочков», принадлежавшем этому психу, — каждый «кусочек» ползал или кричал, оживленный неестественной силой. Зильбер казался Тульманну не самым подходящим вариантом — слишком уж безумен он был, чтобы так старательно продумывать убийства вроде тех, что творились в Клаузберге. Однако и полностью сбрасывать его со счетов тоже не стоило.
— Еще в записях упоминается стычка Вильгельма с некромантом Драганом Радичем, разграблявшим старые курганы в Сильвании. Занятно то, что Радич сумел сбежать от вашего отца — несмотря на то что его повесили, есть записи о том, что некроманта видели в Остермарке. Матиас снова покачал головой. — Любая из этих мерзких тварей может стоять за ужасами, творящимися в ваших землях, может быть, здесь никто из них ни при чем. Я пока пробежался лишь по верхам вашей семейной истории. Как вы прекрасно знаете, для мужчин в роду Клаузнеров служение Храму — обычная практика.
Грегор отвел взгляд.
— Да — вздохнул он, — это традиция, которую мой отец нарушил. Он запретил нам с братом исполнять ее. Он боится, что, отправившись на службу в Храм, мы накликаем на свои головы еще большую беду.
Снова повернувшись к охотнику на ведьм, Грегор обнаружил, что тот внимательно смотрит на него.
— Что до меня, то я хотел бы послужить, стать заступником Зигмара и очистить эту землю от сил Древней Ночи. Это в каком-то смысле дает мне ощущение собственной нужности, позволяет думать, что я по праву ношу фамилию Клаузнер и достоин стать наследником семейного состояния.
— А ваш брат? — уточнил Матиас негромко.
— Думаю, отцовский запрет обидел его еще больше, чем меня, — ответил юноша. — Антон всегда жил в тени. Боюсь, именно моей. Он прожил всю жизнь, зная, что все, что он видит, все, чего касается, однажды отойдет ко мне. Подозреваю, это заставляет его думать, что я важнее него, а он никому не нужен. Если бы он стал охотником на ведьм, то обрел бы цель в жизни, начал бы чувствовать себя важным и нужным.
— И все же, несмотря ни на что, ваш брат куда сильнее старается угодить отцу, чем вы, — заметил Матиас.
— Да, он всегда был таким, — признался Грегор. — Антон постоянно старается произвести на отца впечатление, любым доступным способом. Он, может быть, не в восторге от отцовского запрета, но никогда не пытался расспросить о его причинах.
Неожиданно дверь библиотеки распахнулась, и оба собеседника встревоженно обернулись, Матиас даже машинально потянулся за пистолетом, лежавшим на столе рядом с бумагами. Но вошедший оказался чумазым раскрасневшимся детиной в куртке из потертой кожи, наброшенной поверх рубахи, и в грязных штанах.
— Извини, что побеспокоил, Матиас. — Штренг усмехнулся в нечесаную бороду и засунул большие пальцы рук за пояс. — Но я подумал, что тебе будет интересно узнать, что наш приятель за прошедшую ночь напал дважды. — Он улыбнулся шире и продолжил: — Кажется, наш вражина начинает наглеть. В этот раз целый дом вырезали.
— Что⁈ — воскликнул Грегор, полный гнева и изумления Матиас жестом велел юноше умолкнуть и спросил:
— Где это произошло? И как ты об этом узнал?
— Недалеко отсюда, — откликнулся наемник. — Несколько минут верхом. Я услышал об этом от одного из громил его братца, — указал он пальцем на молодого Клаузнера.
— Что ж, вот и ответ на вопрос, почему Коль не стал выгонять меня отсюда, — с отвращением проговорил охотник. — Они, должно быть, наткнулись на следы убийства этой же ночью.
— Возможно, — согласился Штренг, — но, может, все равно съездим да посмотрим? — В его голосе слышался энтузиазм.
— Коль мог проглядеть что-нибудь ценное, — проговорил Матиас, поразмыслив пару секунд. — В любом случае хуже, чем сейчас, нам точно не будет. Полагаю, вы хотите отправиться с нами? — обернулся он к Грегору.
— А вы попробуйте меня остановить, — ответил тот с явной фамильной шепелявостью.
Матиас взглянул на упрямо вздернутый подбородок, на гневно сверкающие глаза…
— Что ж, — сказал он, — тогда выезжаем немедленно.
Устроившись под несколькими гнилыми балками — единственным, что осталось от крыши старого домика, — Карандини сверкающими глазами смотрел на жуткую вещь, лежащую на земле. Омерзительный трофей был большой, хорошо сохранившейся рукой.
Иссохшую конечность окутывала грязная серо-зеленая тряпка, на которой все еще просматривались следы надписей. Рука была невероятно старой — ее хозяин родился в те незапамятные времена, когда сам Зигмар еще ходил среди людей. В этой конечности чувствовалась чернейшая магия — и те греховные чары, что столетиями не давали плоти обратиться в прах, и неугасимая сила духа того, кому она раньше принадлежала. Могуч был павший царь гробниц Нехб-ка-Менту при жизни, и часть этой мощи по-прежнему оставалась в отрубленной руке.
Карандини очнулся от полудремы, когда конечность задергалась, и подался вперед, внимательно наблюдая за тем как пальцы зашевелились.
Дух Нехб-ка-Менту по-прежнему оставался привязан к руке, запертый между царствами смерти и жизни — и даже не-жизни. Он мог заглянуть далеко за пределы мира человеческого, даже в самое глубокое прошлое или самое далекое будущее. А то, что увидит дух, рука вполне сможет передать.
Карандини обмакнул пальцы немертвой руки в чернила, а затем отправил призрачный дух древнего царя гробниц приглядывать за тем фермерским домом, в который наведывался прошлой ночью. Дух будет ждать и наблюдать, докладывая обо всех, кто приходит и уходит.
Некромант наблюдал, как пальцы принялись чертить пиктографические знаки на листах из человеческой кожи, заранее положенных рядом. Он внимательно следил, вовремя забирая каждый лист, заполненный докладами руки, чтобы его немертвый ясновидец не испытывал недостатка в местах для записей.
Вчитавшись в иероглифы, Карандини улыбнулся. Добыча уже почти попалась в ловушку.