Страница 65 из 262
Глава восьмая
Матиас Тульманн сидел за маленьким столиком в своей комнате в «Седой карге», пристально разглядывая старую карту местных земель, полученную от деревенского писца. Рисунок был очень грубым, а теперь к неравномерным пятнам добавились и отметки, нанесенные рукой самого охотника на ведьм.
Каждый мазок сопровождался цифрой, а каждая цифра — записью в кожаном блокноте, куда Матиас записывал всю информацию, полученную от селян. Охотник потер веки, снова проклиная непобедимое оружие Темных Богов — невежество, предрассудки и страхи. Над жителями Клаузберга все три потрудились на славу, и теперь земледельцы, торговцы и грубые лесничие подскакивали от каждой тени, вздрагивали от каждого ночного шороха, уверенные, что виновник жестоких убийств — местные прозвали его Клауз-демоном — уже совсем рядом. Матиас надеялся узнать что-нибудь ценное. Возможно, ценное в его заметки действительно попало, но вычленить это ценное из вороха страхов и суеверий будет неимоверно сложно.
Потягивая из стакана вино — Рейкхерц принес целую бутыль — Матиас принялся перечитывать одну из заметок. Это был восхитительный образец той чуши, которую ему порой доводилось выслушивать от перепуганных людей во время расследований. Свинопас вышел ночью посмотреть, отчего так истошно визжат поросята. Отвернувшись от загона со свиньями, мужик едва не умер от страха, когда с темного чердака сарая на него злобно уставились демонические глаза.
Задав несколько коротких вопросов о том, как они выглядели и какого размера казались в сравнении с остальным чердаком, Матиас убедился, что глаза вовсе не были ни такими большими, ни такими необычными, какими они помнились свинопасу.
Охотник на ведьм перечеркнул заметку. Показания свинопаса почти наверняка строились на игре воображения — какая-нибудь безобидная сова из-за темноты и страха показалась ему посланцем Губительных Сил. Это была уже не первая заметка, вычеркнутая Матиасом из списка.
В этом и заключался странный парадокс. С одной стороны, Вильгельм Клаузнер по каким-то своим причинам отказывался признать возможное сверхъестественное вмешательство, невзирая на любые доказательства. С другой — жители Клаузберга видели упырей за каждым деревом и кровожадных чудищ под каждой телегой с сеном.
Матиас снова взглянул на свою карту. Несколько отметок он нанес не синей краской, означавшей крестьянские байки, но ярко-красной. Эти были те инциденты, в которых не приходилось сомневаться, те преступления, что совершенно точно совершил искомый злодей. В каждой из этих точек очередной бедолага находил мрачную и жуткую смерть.
Охотник на ведьм еще раз пересчитал их и покачал головой, понимая, какой ужас творится в этих землях. Двадцать семь. Двадцать семь красных пометок. Двадцать семь жизней оборвал нечестивый хищник.
Глядя на местонахождение трупов, Матиас пытался понять, нет ли в этой чудовищной резне какой-либо закономерности. Но так ничего не нашел. К северу от деревни, к востоку, к югу, к западу, в лесу, в полях, на болотах, на пастбищах — убийце как будто было все равно.
Подумав об этом, Матиас раздраженно выдохнул. Мифический волк Клаузнера выбрал бы себе какое-то одно место для охоты, и характер его действий выдал бы простой животный ум. Если бы это и впрямь был простой зверь, то в своих повадках он отличался бы постоянством, выслеживая жертв определенного рода и только в определенных условиях. Но это чудище явно не было простым зверем. Держал ли убийца какую-то конкретную цель в своем больном уме или злодеяния сами по себе были его целью? Приверженцы темных искусств частенько расставались не только со своей бессмертной душой, но и с самой способностью здраво мыслить.
Охотник поймал себя на том, что снова думает о нечестивом Эразме Клейбе. В свое время Матиас слишком быстро записал чародея в безумцы и угодил в ту же ловушку, которая заставила его наставника недооценивать врага и в итоге привела Фредерика к гибели.
Клейб и впрямь был извращенным и злым человеком, но вполне сохранял ясность рассудка. Он прекрасно понимал, какие ужасы творит; он полностью отдавал себе отчет в том, что его поступки беззаконны и кровавы. Его огромный интеллект, его могучий ум подвергся искажению и порче, но не сломался. И это не инстинктивная хитрость безумца позволяла Эразму Клейбу так долго оставаться на свободе и вершить свои злодеяния, но безжалостное использование выдающегося ума. Куда проще было назвать его сумасшедшим, оправдывая тем самым его падение в пучину зла.
Может быть, сейчас Матиас точно так же заблуждался относительно клаузбергского чудовища?
Охотник протянул руку к лежавшей в изголовье его кровати сумке из промасленной ткани и вытащил тонкую книжицу в кожаном чехле. Пробормотав короткую молитву святому покровителю Зигмару с просьбой направить его руку, Матиас открыл томик.
Такой книжкой пользовались многие охотники на ведьм. На ее страницах содержались многие символы и знаки, используемые приверженцами более темных аспектов чародейства. Мощных сигилов и надписей, требовавшихся для создания полноценных пентаграмм, здесь не было, но и оставшихся хватало, чтобы охотник на ведьм при случае сумел понять, с чем имеет дело. Матиас неохотно прибегал к помощи этой книжицы, потому что даже неполные чародейские символы вызывали у него беспокойство, но бывали времена, когда она оказывалась весьма полезной.
Он медленно перелистывал затертые страницы, пытаясь найти рисунок, схожий с расположением отметок на карте.
Резкий стук в дверь отвлек Матиаса от его кропотливого занятия. Охотник на ведьм снова потер глаза и убрал книжицу обратно в чехол.
После нескольких часов поисков предположение о наличии схемы начало казаться Тульманну ошибочным. Безымянный злодей мог готовить какой угодно мерзкий ритуал, но места убийств, похоже, для него значения не имели. Как бы ни старался Матиас отыскать хотя бы один подходящий символ, но ни один из них, даже самый сложный, не совпадал с расположением точек. Всегда оставалось несколько лишних убийств, выпадавших из рисунка.
Неожиданно в голову охотнику пришла мысль, от которой по спине пополз холодок. А что, если монстр достаточно хитер и нарушает рисунок умышленно? Тогда понадобится вся помощь Зигмара, чтобы переиграть эту тварь.