Страница 66 из 262
Матиас отхлебнул вина, отгоняя неприятный озноб, и, встав из-за стола, подошел к двери. Он отчасти ожидал увидеть Рейкхерца — хозяин таверны завел привычку спрашивать охотника на ведьм, не нужно ли чего, перед тем как ложился спать сам. Но вместо этого за дверью неожиданно обнаружился Штренг, и Матиаса охватила смутная тревога. Вряд ли наемник просто так оставил выпивку и карты после того, как вместе с патроном закончил собирать показания.
— Кажется, пора подновить этот твой рисуночек, — заявил Штренг, зло усмехнувшись. — Рейкхерц только что впустил очень перепуганного парня. Тот утверждает, что ему надо поговорить с охотником на ведьм.
Матиас со стоном отставил стакан.
— У меня и так уже уши кровоточат после всех этих выдумок. Если мне сейчас опять какой-нибудь болван, неспособный отличить тролля от паршивой лисы, начнет рассказывать про адскую гончую, то, клянусь, я вздерну этого деревенщину на ближайшем дереве!
Штренг поскреб пальцами колючую бороду.
— Нет, он пришел не из-за гончих. Похоже, у этого парня был брат. Брат, который вышел ночью из дома и больше не вернулся.
Матиас пристально взглянул на помощника, мигом растеряв всякое раздражение.
— Говори, — велел он.
Ну, парняга заволновался, когда брат не вернулся. И поэтому накрепко запер его жену и детей в доме, а сам пошел на поиски. — Наемник взглянул на карту, разложенную на столе, и, кивнув на рисунок, добавил: — Тебе стоит запастись красной краской.
Матиас обернулся, поднял брошенный на спинку кровати пояс с оружием и, натянув плащ и шляпу, поспешил за Штренгом в коридор.
— Клаузнерам уже сообщили? — негромко спросил он.
— Наши пока молчат, — ответил наемник, — но в селении такого размера у землевладельцев наверняка хватает и своих глаз и ушей.
— Тогда стоит поспешить, — кивнул Матиас, направляясь к лестнице. — Я хочу оглядеться на месте до того, как приедут люди Вильгельма и прогонят нас прочь.
И с этими словами он пошел вниз по ступеням.
Луны Маннслиб и Моррслиб низко висели в темнеющем небе. Охотник на ведьм и его отряд петляли между тонкими, как жерди, деревьями. Матиас взял с собой упирающегося Рейкхерца, а вместе с ним и брата убитого, чтобы тот провел их к телу.
Брата звали Фриц Гундольф, и он тоже, как и нервный Рейкхерц, не обрадовался приказу Матиаса сопровождать его в этой мрачной поездке. Потребовалось небольшое злоупотребление властью и несколько почти не прикрытых угроз, чтобы Фриц наконец согласился проводить охотника к месту убийства. Уже насмотревшись единожды на изувеченное тело, Гундольф приходил в ужас от мысли, что придется отправиться туда еще раз, и поэтому то и дело надолго прикладывался к пузатой глиняной бутылке с элем, которую Рейкхерц дал ему для храбрости.
Холодный ветерок хватал Матиаса за полы плаща, сухие листья взметались от каждого шага. Штренг вместе с хозяином таверны шагали впереди, освещая фонарями путь.
Оглядевшись по сторонам, охотник снова задумался о том, как далеко произошло убийство. Они находились сейчас почти в самом сердце надела, и в то же время Матиас чувствовал себя здесь так же одиноко, как на склонах Серых гор или в покинутых поселениях рядом с жутким Драквальдским лесом.
У такой отчужденности имелась своя неприглядная причина, и Фриц Гундольф не уставал напоминать о ней. Пускай Клаузнеры были господами и хозяевами в этих землях, но особой любовью они не пользовались, и простой люд в открытую избегал их чернокаменной крепости и окружающего ее леса. И местный торговец древесиной приобрел его кусок только потому, что Клаузнеры основательно уступили ему в цене.
Деньги были единственным, что могло заставить кого-то из жителей Клаузберга подобраться так близко к жилищу ненавистной семьи.
Чем же Клаузнеры сумели заслужить такую неприязнь? Да, Антон, младший из сыновей, был жестоким дурноголовым грубияном, но сам Вильгельм Клаузнер казался вполне толковым управленцем, несмотря на свою неспособность положить конец убийствам, да и Грегор обладал светлой и честной душой, искренне заботился о местных жителях и переживал об их несчастьях.
Этим фермерам и селянам могли достаться правители и похуже. Тогда откуда взялись страхи и недовольство? Некие пережитки тех времен, когда Клаузнеры служили охотниками на ведьм?
Матиас и сам прекрасно знал, сколько страха и нервных подозрений вызывает в людях появление охотника на ведьм. Но вряд ли это могло служить объяснением той враждебности, с которой селяне относились к Клаузнерам, значит, здесь было что-то еще. Не раз и не два за прошедший вечер Матиас слышал рассказы приглушенным шепотом об ужасающем проклятии, преследовавшем каждого из Клаузнеров, становившегося главой семьи, о жуткой твари, которая будет терзать землю до тех пор, пока не утащит душу очередного старшего Клаузнера с собой, в самые черные ямы Темных Богов.
Фонари впереди замерли, и Матиас ускорил шаг, нагоняя спутников. Штренг и Рейкхерц смотрели на Фрица. Лесничий стоял, развернувшись спиной в ту сторону, куда они только что направлялись.
Дрожа, Фриц сделал еще один глоток из бутылки, пролив крепкое спиртное на рубашку, и указал себе за спину пальцем.
— Туда, — хрипло проговорил лесничий, когда эль перестал жечь горло. — Эмиль там! А я ни за что не пойду дальше, так и знайте! — поклялся он, глядя на охотника со смесью ужаса и вызова. Матиас кивнул, вытаскивая один из пистолетов.
— Как хочешь, дружище Гундольф, — ответил он бархатным тоном. — Но тогда оставайся на этом самом месте. — Он пригрозил пистолетом притихшему селянину. — Предупреждаю, даже в таком мраке я не промахиваюсь.
Матиас направился вперед, жестом велев Штренгу и Рейкхерцу следовать за ним. Охотнику было отчасти неприятно угрожать лесничему — в конце концов, тот выполнил свой долг и проявил изрядную стойкость духа, согласившись вернуться сюда, зная, что монстр, убивший его брата, по-прежнему может рыскать неподалеку. И все же Матиас понимал, что, только запуганный как следует, Фриц не сбежит обратно в свою лачугу сразу же, едва охотник скроется с глаз долой. Нечестный и жесткий способ добиться эффективности, но тем не менее действенный.
Запах крови и экскрементов ударил в нос задолго до того, как свет фонарей выхватил из темноты лежащее тело. Матиас расторопно перенял у Рейкхерца фонарь, и хозяин таверны отошел прочь, к одному из тощих деревьев, где его и стошнило.
Труп валялся на траве, и на этот раз потроха извлекли совсем иначе.