Страница 46 из 262
Глава третья
Внушительная крепость Клаузнеров возвышалась на небольшом холме в отдалении от деревни. Ее со всех сторон окружали нетронутые дикие заросли и могучие деревья, неисчислимо старые, а вокруг леса, над которым крепость поднималась, как остров над морской гладью, текла быстрая и холодная река. Когда над головами Матиаса и его коня сомкнулись древесные кроны, охотник с трудом смог различить тусклые огоньки, мерцающие в окнах крепости. А деревня, оставшаяся позади, уже давно скрылась из виду.
Матиас задумался над расположением крепости. В большинстве маленьких деревушек дома простого люда лепились вплотную к замку, чтобы иметь возможность быстро укрыться за толстыми каменными стенами в случае войны. Здесь же деревня и крепость оказались изрядно отдалены друг от друга — причем дело было не только в расстоянии. Жители Клаузберга явно старались обходить стороной дом своих владетелей и заступников.
Дорога к крепости оказалась не сильно наезженной и ни разу не разветвлялась, а вела прямиком к цели, а значит, тропки, которыми пользовались местные крестьяне, тянулись где-то в отдалении от твердыни Клаузнеров.
Возможно, конечно, так было не всегда. Пока Матиас ехал по дороге между деревьями, он иногда замечал очертания осыпавшейся стены, остовы каких-то построек или едва различимые следы фундамента, мелькавшие в тени чащи. Один раз он углядел старую каменную стену, потрескавшуюся от времении непогоды, густо обвитую плющом.
Может это и были жалкие остатки того, старого Клаузберга? Если так случилось, что однажды крепость не сумела предоставить необходимую защиту, то, значит, выходцы из погибшей деревни решили переселиться подальше от замка? Но обломки выглядели гораздо более древними и едва ли подтверждали эту догадку.
Матиас попытался вспомнить, что ему известно о семье Клаузнеров. Впервые эта фамилия начала упоминаться в летописях об эпохе Трех Императоров — там рассказывалось об одном Гельмуте Клаузнере, прославленном охотнике на ведьм, ставшем бичом сил Тьмы и кем-то вроде героя во время войн против вампирских княжеств Сильвании. Действительно, земли Клаузберга Гельмуту Клаузнеру пожаловал не кто иной, как сам верховный теогонист Вильгельм Третий в благодарность за героизм, с которым охотник на ведьм выполнял свой долг.
С тех самых пор семья Клаузнеров славилась своей горячей приверженностью Храму Зигмара, многие сыновья этого рода по примеру своего предка становились Зигмаритскими жрецами или храмовниками. Их семейная летопись была образцовой историей набожности, верности долгу и чести, и эта летопись заставляла Матиаса гадать, откуда взялась та враждебность и даже страх, с которыми люди в селении относились к владетельной семье.
Он знал, что страх был величайшим помощником охотников на ведьм, но этот страх полагалось уравновешивать уважением. Не забыли ли патриархи семьи Клаузнер этот важный урок, когда оставили службу Храму, чтобы заняться собственными владениями? Впрочем, несдержанное поведение Антона довольно ясно показывало, какие порядки заведены в доме Клаузнеров.
Матиас еще какое-то время ехал в тени деревьев, преждечем они наконец расступились и открылся вид на саму крепость.
Теперь охотник начал понимать, почему к ней стараются не приближаться. Это оказалось уродливое строение, распластавшееся на маленьком холме, как огромная жирная черная жаба. Стены крепости достигали добрых сорока футов в высоту, зубцы местами выщербились, местами обвалились и напоминали гнилые клыки бродячей собаки.
Центральный донжон возвышался над остальными постройками еще футов на пятьдесят, позволяя разглядеть сверху все владения Клаузнеров. На внешних стенах крепости не было окон, а единственным проемом в гладком черном камне служили огромные парадные ворота. Над массивными створками из драквальдского дерева был вырезан герб, принадлежавший Клаузнерам столько, сколько их помнили, вздыбленный грифон, попирающий пойманного им волка когтистой лапой. Герб, выложенный золотом, был единственным цветным пятном на унылом фасаде.
Матиас подъехал к воротам и окликнул стоявшего возле них караульного в броне. Страж несколько секунд разглядывал охотника на ведьм, держа копье наперевес, а затем скрылся за маленькой дверью, вырезанной в одной из створок. Он отсутствовал всего пару минут, а затем ворота распахнулись.
Внутренний двор крепости Клаузнер оказался маленьким, едва ли больше двора «Седой карги». Охотник на ведьм оглядел внушительные черные стены, окружавшие его со всех сторон, и почувствовал себя так, будто смотрит в небо со дна колодца, и от этого уныние, царившее вокруг, стало еще явственнее.
Двое солдат с алебардами сверлили Матиаса суровыми взглядами, пока из-за стопки бочек не показался мальчишка-конюх с бледным и одутловатым лицом. Передав ему поводья, Тульманн неторопливо спешился, снова поднял глаза наверх, на быстро темнеющее небо — и тут же поправил себя. Черные стены, окружавшие его, напоминали не о дне колодца, а о могиле.
За приездом Матиаса с помоста, выходившего на двор, наблюдал лысый круглолицый мужчина в тяжелом черном плаще поверх выгоревшей куртки и бордовых штанах. Он некоторое время рассматривал охотника на ведьм, стоя в проеме дверей, а затем спустился по широким каменным ступеням, сопровождая каждый шаг взмахом изящного жезла стюарда.
— Позвольте мне поприветствовать вас в крепости Клаузнеров, — начал мужчина, подходя к Матиасу поближе. — Я — Ивар Коль, дворецкий его светлости Вильгельма Клаузнера. — Он виновато улыбнулся. — Его светлость сожалеет, что не может поприветствовать вас лично, так как здоровье его в последнее время подводит и холодный вечерний воздух для него неприятен. — Дворецкий снова улыбнулся. Матиас еще никогда не видел такой фальшивой и натянутой улыбки.
— Я могу понять его светлость. — Взгляд охотника стал ледяным, отсекая фальшивую приязнь, излучаемую дворецким. — В Клаузберге многое можно назвать неприятным.
Дворецкий удвоил усилия, стараясь расположить охотника к себе, и улыбнулся еще шире, раскрыв руки, словно показывая, что не преследует никакого злого умысла. Но Матиас отмахнулся.