Страница 39 из 262
Полностью заставить эту вину умолкнуть смогла бы только одна вещь. Матиас уже не первый месяц шел по следу человека, ответственного за извращение невинной души, — старого семейного доктора фон Лихтбергов, злодея по имени Фрейхерр Вейхс. Герр доктор Фрейхерр Вейхс уговорил бедную девочку выпить мерзкое зелье его собственного изобретения, заверяя, что оно уничтожит нерожденное и нежеланное дитя в ее животе. Но этот эликсир оказался отравой, содержавшей нечестивую субстанцию, известную как искажающий камень. И вместо того, чтобы убить нерожденного младенца, оно изменило и его, и саму девушку, наполнив ее кровь черной грязью мутаций и Хаоса. У костра, на котором сгорела несчастная, Матиас поклялся, что поймает доктора, и большую часть года занимался только этим. Как Рейнхард фон Лихтберг преследовал охотника на ведьм, так тот преследовал истинного виновника невзгод этого юноши. Матиас прошел по следу Вейхса через три провинции и наконец почувствовал, что добыча уже близко.
Матиас снова посмотрел в окно, скользя взглядом по крышам Вуртбада. Где-то здесь, в шумной толчее города, скрывался и доктор Фрейхерр Вейхс. И когда Матиас отыщет его, то сложит для него костер такой высоты, что пламя увидят в самом Альтдорфе. Проблема Чанты Фавны заставила Матиаса приостановить охоту, но теперь со сторонними делами было покончено. Человек, нанявший старуху, уже находился под стражей, и как только Мейссер закончит его допрашивать, преступник будет сожжен. Этот человек собирался контролировать всю речную торговлю Вуртбада посредством своих хитростей, но он скоро поймет, что лишился не только богатства и положения, но и жизни, и, если так подумать, самой души.
Тульманна не слишком заботило, что в итоге Мейссер припишет себе большую часть заслуг и в уничтожении ведьмы и ее жуткого творения, и в разоблачении злодея, сделавшего ее чары орудием собственных замыслов. Все, что имело значение для охотника, — что с кошмаром было покончено и виновные понесут наказание. В конце концов, это все, что имело значение для пресвятого Зигмара.
В дверь негромко и осторожно постучали, и Матиас поднял взгляд от тарелки. Прерванный обед поверг храмовника в еще более мрачное настроение, нашедшее выражение во властном тоне, которым он потребовал у пришедшего войти и рассказать о своем деле. Дверь приоткрылась внутрь, и в комнату заглянул дородный хозяин гостиницы.
— Извините, господин, но здесь один человек желает вас увидеть.
— Он может подождать, пока я закончу с этим убогим ужином, который ты счел подходящим, чтобы отравить меня, — огрызнулся Тульманн. Хозяин, и без того бледный, побелел еще сильнее, расслышав неудовольствие в голосе гостя и испугавшись, что еда оказалась охотнику на ведьм не по вкусу. Тульманн, уверенный, что разговор закончен, снова взялся за фазана, но, подняв глаза снова, с удивлением обнаружил, что хозяин все еще стоит у дверей.
— Я прошу прощения, господин, но я не уверен, что ваш гость из тех, кто привык ждать.
Тульманн вопросительно поднял бровь, и здоровяк поежился.
— Ты меня заинтриговал, — равнодушно бросил охотник на ведьм, отвлекаясь от еды и вытирая салфеткой рот. — Хотел бы я знать, кого ты счел настолько важной персоной, что ей дозволено отрывать рыцаря-храмовника Зигмара от его скромной трапезы.
— Он ждет внизу, — запинаясь, ответил здоровяк, — назвался господином Сфорцей Зерндорффом, — с этими словами хозяин осенил себя знамением молота, — утверждает, что приехал из Альтдорфа. И что он — такой же охотник на ведьм, как и вы.
Сфорца Зерндорфф сидел на одной из лавок, стоявших по обеим сторонам трех массивных столов в общем зале. Кроме него здесь находилось всего двое — но не просто городские стражники, коротавшие свободную минутку. Это были солдаты иного сорта, в мундирах, черных как смоль, с массивными клинками в ножнах, а на груди у каждого из них висела крупная пектораль на толстой серебряной цепи, изображавшая двухвостую комету.
Сам Зерндорфф, коренастый и полный, уступал ростом своим худым и широкоплечим телохранителям. И все же с первого взгляда становились видны сила и властность этого невысокого человека, а пронзительно-голубые глаза смотрели на мир высокомерно и презрительно. Зерндорфф нетерпеливо колол полированную столешницу острием крохотного кинжала с черной рукоятью, когда Матиас наконец-то спустился в зал.
— А, Тульманн, — с плохо скрываемым раздражением начал сановник, — а я уж начал думать, что ты меня в Альтдорф искать поехал. Или, может быть, мой посыльный передал тебе мое приглашение не сразу? — Он с неудовольствием взглянул на хозяина гостиницы, и тот поспешно скрылся в кухне.
— Простите за задержку, господин Зерндорфф, — ответил Тульманн. Сановник жестом велел ему присесть, решив не заострять внимание на полном отсутствии раскаяния в голосе Матиаса.
— Я не могу себе позволить пустую трату времени, Тульманн, начал Зерндорфф, — поэтому перейду к сути сразу. Мне нужен кто-то, кому я могу доверять. Как тебе известно, после одного весьма грязного дела, всплывшего после смерти господина Тадеуша Гамова, весь порядок, принятый в нашем ордене, оказался под пересмотром. Звания лорда-протектора веры более не существует, вместо верховного теогониста власть над орденом взяли в свои руки трое генералов охотников на ведьм. — Зерндорфф умолк, одарив Матиаса едва заметной улыбкой, полной чувства превосходства. Возможно, тебе будет хоть немного интересно узнать, что меня назначили генералом охотников Юга.
— Поздравляю, — ответил Матиас, невероятным усилием воли сдержав всю вскипевшую в душе злость.
— Благодарю. — Улыбка Зерндорффа угасла, и он снова помрачнел. — Я понимаю, что между нами имелись разногласия, и мы не питаем с тобой теплых чувств друг к другу. Но я также ценю тебя как человека принципов, чья вера во Владыку Зигмара абсолютна и неизменна. Это имеет огромное значение в наши дни, куда большее, чем любая личная неприязнь, разделяющая нас.
— Я так и понял, что тебе от меня что-то нужно, — перебил его Тульманн.