Страница 254 из 262
Доктор опустился на колени перед охотником и принялся пилить окровавленным ножом веревки.
— Твое недоверие меня угнетает. Может, и впрямь стоит оставить тебя на закуску Скилку.
— Ты бы сделал это без всяких угрызений совести, — откликнулся Матиас, — если бы мы не потребовались тебе зачем-то. — Он взглянул в морщинистое лицо доктора. — Что тебе от меня нужно, еретик?
Силы, похоже, покинули Вейхса, и, когда он заговорил, его голос звучал почти по-детски робко:
— Я хочу, чтобы ты убил его за меня, храмовник. Я хочу, чтобы ты убил Скилка.
Это заявление обескуражило Матиаса. Вейхс решился выступить против своего покровителя, того жуткого нелюдя, что обеспечивал ему поддержку и защиту.
— Почему?
— Скилк собирается провести великий ритуал, и я перевел для него заклинание из той жуткой книги, которую он притащил с собой из Вуртбада. Сегодня вечером он попытается прочитать это заклинание, чтобы вызвать дух своего умершего наставника. Скилк надеется узнать от него секреты запределья и через них подчинить себе все племя скавенов. А если заклинание не сработает, расплачиваться придется мне. Но, честно говоря, еще больше я боюсь, что оно сработает.
— Нам потребуется оружие, — заметил Эрхардт, который, как и все остальные, со всем вниманием прислушивался к разговору.
— Оно снаружи, прямо в коридоре, — откликнулся Вейхс. — Я сказал скавенам, что собираюсь его изучить. Все равно они все были слишком заняты приготовлениями к ритуалу Скилка, чтобы углубляться в расспросы.
— Хорошо, — согласился Матиас, — мы убьем эту твою крысу.
— И еще кое-что, — добавил Вейхс, не торопясь перерезать веревку. — Я не такой глупец, чтобы спасаться от Скилка только ради того, чтобы угодить на костер охотников на ведьм. Я хочу, чтобы ты дал клятву, вашу священную клятву, что отпустишь меня, что ни ты, ни кто-либо другой из твоих друзей-охотников не попытаетесь меня остановить, не отправите меня под суд и не причините мне вреда. Вы убьете Скилка, и мы разойдемся миром.
Матиас воззрился на чумного доктора. Слова клятвы отдавались горечью на языке, но охотник понимал, что ему придется произнести их вслух. Это был единственный выход.
— Клянусь своей честью, Вейхс, когда все закончатся, я не стану тебя останавливать.
Услышав эти слова, Хаусснер негодующе зарычал, но Кригер жестко одернул его, велев замолчать.
— Поклянись Зигмаром, — потребовал Вейхс.
Матиас сжал зубы. Ему совершенно не хотелось привлекать внимание своего бога к этому унижению, но он все-таки процедил слова, которые желал услышать Вейхс. Усмехнувшись, Вейхс перерезал веревки, стягивающие руки охотника, затем встал и направился к двери.
— А что насчет ног? — крикнул ему вслед Матиас, разминая запястья и разгоняя застоявшуюся кровь.
— С ними ты уж как-нибудь сам разберешься, откликнулся Вейхс. — Не то чтобы я тебе не доверял, но мне будет куда спокойнее, если я буду знать, что ты занят освобождением своих друзей, а не следишь за тем, куда я пошел. Я оставил карту вместе с вашим снаряжением. Следуйте четко по указанному пути — так вы доберетесь до пещеры, где Скилк собирается провести ритуал. Смотрите, не опоздайте.
С этими словами чумной доктор скрылся в коридоре, залитом зеленым светом. Бормоча себе под нос проклятия, Матиас принялся распутывать связанные ноги.
— Воистину сделка с нечистым, но другого выхода не было, — проговорил Кригер. — Я не проболтаюсь о ней Зерндорффу.
— Меня сейчас волнуют вещи посерьезнее, брат Кристоф, — ответил Матиас, наконец-то высвободив одну ногу. — Можешь занести в свой доклад Зерндорффу все, что считаешь нужным… главное, чтобы хоть кто-нибудь из нас смог отвезти ему этот доклад.
Когда отряд добрался до пещеры, их глазам предстали монолитные каменные стены, покрытые выбоинами и царапинами там, где их бесчисленные столетия терзали кирки и молоты. Стены были увешаны железными клетками, из которых лили свой болезненный зеленый свет тлеющие куски искажающего камня. Кое-где виднелись огоньки поменьше — это источали нечестивое сияние залежи искажающего камня, еще не раскопанные скавенами.
— Что там Вейхс говорил насчет того, чтобы не опаздывать? — Кригер указал дулом пистолета куда-то вперед.
Матиас взглянул в ту сторону. Им не встретилось ни души с тех самых пор, как они вошли в пещеру. Молоты и кирки валялись как попало среди отвалов породы, а горны и плавильные печи остыли и замерли. Все вокруг наполняла странная зловещая энергия, вытеснившая даже удушливую вонь, обычно царящую в скавенских логовах, и отпугивавшая даже крыс. Матиас и сам подспудно чувствовал острое желание убраться отсюда подальше.
Впереди виднелась целая толпа, окутанная клубами сияющего дыма, валившего из дюжины металлических жаровен. В основном это были скавены, ссутулившиеся и нервно плещущие лысыми хвостами, а рядом, насаженные на стальные колья, болтались человеческие тела. Возможно, вирмватерцы и заслужили подобную кровавую участь за свое нездоровое поклонение Рогатой Крысе, но смотреть на их изувеченные останки все равно было тошно. Они слишком поздно поняли истинную суть своих «благодетелей»-нелюдей.
Крысолюды толпились возле глубокой расселины, расколовшей пещеру посередине. С одной стороны трещины стояли массивные горнодобывающие машины, брошенные и забытые. А с другой, той, что ближе, разместился огромный каменный алтарь, истертый и потрескавшийся от времени. Вокруг него высились стальные шипы, увешанные раскрашенными костями на нитях из жил и на стальных цепях. Матиас разглядел кучу костей и на самом алтаре — ее венчал отвратительно кривой череп с огромными бараньими рогами. У алтаря стояла дюжина скавенов в мантиях, и у каждого из них на голове торчали гротескные рога, верный признак наследников Рогатой Крысы, а на шее болтался меховой воротник, символ Скриттаров. Скавены шипели и завывали, стуча по земле посохами.
Скилк стоял позади алтаря. Даже несмотря на все разделяющее их расстояние, Матиас чувствовал каким триумфом и ликованием лучился серый провидец. Его глаза сияли в предвкушении, а морду исказила самодовольная гримаса. Скилк крепко, как некую святыню, сжимал в лапах «Das Buch die Unholden», а сбоку от него стоял Вейхс, еще более бледный, чем во время своего визита в кладовую.
Губы чумного доктора шевелились — он зачитывал вслух содержимое стопки бумаг, но все его слова заглушали песнопения скриттарских жрецов.