Страница 255 из 262
— Похоже, они все-таки убедили нашего дорогого доктора поучаствовать в ритуале, — язвительно заметила Зилья, и Матиас, оглянувшись, кивнул.
— Спасибо хотя бы на том, что он не рассказал им о нас, — проговорил охотник, — Скилк наверняка собрал здесь практически всех обитателей логова.
— И ты всерьез намереваешься убить их всех? — спросил капитан-юстициар Эрхардт.
Он наконец-то смог снова облачиться в полный доспех, и сквозь забрало стального шлема голос рыцаря казался ледяным и нечеловеческим.
— Не всех, — признался Матиас, — только Скилка. Мы убьем его — и тогда, по крайней мере, сможем отправиться в сады Морра с чистой совестью.
После того как Вейхс освободил пленников, они некоторое время спорили о том, не лучше ли попробовать выбраться на поверхность, чтобы вернуться сюда с целым гарнизоном Рейксгвардии. Основным сторонником этой идеи был Кригер, и Лайош горячо поддержал его. Матиас и сам не отказался бы от такой возможности, хотя бы ради спасения Зильи, но поддаваться заманчивым иллюзиям не стоило. Матиас и Эрхардт прекрасно понимали, что шанса выбраться наверх у них практически нет — оба еще слишком хорошо помнили Вуртбад и раскинувшееся под ним логово скавенов. Даже небольшое поселение крысолюдов представляло собой запутанный лабиринт.
Матиас повернулся и положил руку Зилье на плечо. Хохландская винтовка Дриеста нашлась среди оружия, возвращенного Вейхсом, и охотник счел, что такое оружие подойдет для госпожи Марковой — в отсутствие Штренга она оставалась лучшим стрелком в отряде. И Зилья, и Матиас достаточно наслушались хвастливых заявлений Дриеста о дальнобойности его винтовки, но сейчас был неподходящий момент, чтобы проверять, насколько эти похвальбы соответствуют действительности.
— Мы отвлечем их. Как только подвернется подходящая возможность — стреляй. Второго шанса, возможно, уже не будет. Я рассчитываю на тебя. — Зилья открыла рот, чтобы ответить, но Матиас упреждающе коснулся пальцами ее губ. Оставлять ее одну, когда вокруг вот-вот начнется побоище, и без того было тяжело. — Я знаю, что ты постараешься. — Матиас вытащил пистолеты и передал их Лайошу, глядя на него сверху вниз. — Я снова поручаю тебе за ней присматривать, Лайош. Отгоняй от нее грызунов столько, сколько сможешь.
Он внимательно взглянул на коротышку — тот, похоже, почти не слушал его, и Матиас хлопнул Лайоша по уху.
— Ты меня слышишь?
Лайош потер синяк и смущенно оглянулся на охотника.
— Я… извини, но я готов поклясться, что только что слышал чей-то крик вон оттуда. И кричали по-стригански
— Что там говорилось? — спросил Матиас, ухватив его за руку.
— Что-то про подношения. Вроде как предлагали «порченую кровь», что бы это ни значило.
Из центра пещеры снова долетели крики — резкие, пронзительные и человеческие. Двое серых провидцев прервали свое заклинание и бросились вперед, выискивая уцелевшего культиста.
Даже с такого расстояния Матиас сумел разглядеть, что им оказалась мутантка — дочь Киппса.
От тяжелых, судорожных вдохов жгло в груди. В ноге пульсировала резкая боль, в недвусмысленных выражениях протестуя против панического бегства Штренга из убежища среди валунов. Наемник сжал зубы, силясь отогнать боль, чтобы не выдать себя случайным хрипом или стоном.
Скрывшись в сухих зарослях ежевики, Штренг попытался собраться с мыслями и побороть страх, замутивший его разум. Если он не сумеет обуздать нахлынувшую панику, он покойник. Нужно думать, нужно искать пути к отступлению, нужно понять, как удрать от противоестественной твари, идущей по его следу сквозь темную чащу.
Любой более-менее внятный план, приходивший Штренгу на ум, мигом рассыпался, стоило наемнику вспомнить о ярости и силе вампира. Перед глазами раз за разом вставало зрелище Грегора Клаузнера, победоносно возвышавшегося над разодранными в клочья телами вирмватерских убийц. Штренг мысленно укорил себя за трусость. Тульманн бы не позволил себе поддаться страху. Охотник на ведьм нашел бы способ одолеть вампира, превратить паническое отступление в путь к победе. Но Штренг не был Тульманном.
Наемник крепче сжал в руке нож. Лес окутала неестественная тишина: умолкли птицы, попрятались белки, порскавшие по веткам, затих даже легкий зимний ветерок. Весь окружающий мир будто затаил дыхание, пытаясь, как Штренг, не шуметь, выжидая, пока нечто жуткое пройдет стороной.
А затем тишину нарушило резкое, противное воронье карканье, доносившееся с ближайшей березы. Штренг шлепнулся на задницу — его напряженному слуху этот звук показался оглушительным. Наемник раздраженно поднялся с земли, угрюмо глядя на дурацкую птицу, напугавшую его. Но, когда гнилая мертвая тварь уставилась на него белесыми остекленевшими глазами, злость снова уступила место страху и Штренг почувствовал, как у него холодеют руки.
Его обнаружили.
Наемник собрал последние оставшиеся силы, намереваясь броситься прочь. Если мерзкая пернатая падаль отыскала его, то как скоро следом за ней явится и ее жуткий хозяин? Штренгу совершенно не хотелось выяснять это лично. Пробившись сквозь колючие ветки, наемник выбрался из ежевичных зарослей, но побледнел и замер, обнаружив, что бежать уже поздно.
— Грегор… — охнул Штренг.
Язык почти не слушался от страха. Вампир уставился на наемника глазами цвета запекшейся крови. На его когтистых пальцах все еще виднелись темные пятна после резни, учиненной на поляне. Бледные губы Грегора растянула зубастая улыбка, и длинные вампирские клыки сверкнули в тусклых лучах солнца, проглядывающих сквозь деревья.
— Идем со мной, — позвал вампир, и от этих слов повеяло могильным смрадом.
Грегор протянул мертвенно-бледную руку, поманив Штренга подойти, и тот ощутил, как чужой разум касается его, затуманивает мысли и подавляет всякое сопротивление. Было бы так легко попросту взять и подчиниться…
Взревев, Штренг набросился на вампира, вонзая нож ему в грудь. Он никогда и никому не позволял угнетать его: ни отцу-пьянице, ни любившим поиздеваться над людьми дорожным патрулям в родном Штирланде, ни офицерам в армии графа Остланда. Даже боги не указывали ему, что делать. Он всегда принадлежал самому себе и не собирался подчиняться какому-то обманувшему смерть паразиту. Нож наемника глубоко воткнулся в грудь Грегора, рассек нечестивую плоть, проломил гнилые ребра.