Страница 242 из 262
А затем по всему лесу прокатился рокот, похожий на рев сошедшей лавины. Матиас открыл глаза и с удивлением обнаружил, что все еще жив. А серый провидец, отчаянно размахивая лапами, по-прежнему стоял на верхней ступени лестницы и что-то верещал на своем богомерзком языке. Что-то помешало ему сотворить заклинание.
И это что-то обнаружилось всего в нескольких футах от Тульманна. Педер Хаусснер стоял, скрестив руки на груди и склонив голову, и его как будто окутывало полупрозрачное золотое сияние. Фанатик снова и снова повторял святую молитву из «Deus Sigmar». Неужели это божественная милость Зигмара разрушила колдовские чары серого провидца?
— Благочестие мое — щит мой, вера моя — молот мой. Свет Зигмара исходит от меня, и всякая тьма бессильна передо мной.
Хаусснер медленно направился к сломанной стене и лестнице. И в его движениях чувствовалось что-то неестественное — он шагал слишком ровно, будто во сне. И крысолюды, глядя на это, растеряли всю заново обретенную храбрость и испуганно заскулили.
Серый провидец развернулся и зарычал на притихшую стаю, затем снова перевел взгляд на Хаусснера и яростно завизжал, разозлившись на неожиданную помеху. Навершие его посоха снова окутали черные сполохи. Взревев, серый провидец взмахнул посохом, отправляя в Хаусснера раскаленный сгусток энергии чистого искажения. На этот раз Матиас успел разглядеть, как смертоносное заклинание развеялось, разлетелось во все стороны, натолкнувшись на невидимый барьер, окружавший Хаусснера. И как только сгусток рассеялся, Хаусснер остановился и на мгновение умолк — а затем снова принялся читать молитву, в этот раз громче и увереннее:
— Он — скала, о которую разобьется всякий нечистый. Он — буря…
Завидев очередное проявление веры Хаусснера, серый провидец мигом растерял показную доблесть, и толпа скавенов, учуяв, что их вожак колеблется, пришла в ужас. Жалобные поскуливания перешли в истошные визги, и крысолюды бросились наутек, торопясь укрыться в норах и дырах. Чародей кричал и верещал на подчиненных, отчаянно требуя вернуться, а затем взмахнул посохом и изо всех сил ударил им о каменные ступени. Затем поковылял вниз, намереваясь убежать следом за сородичами, но сотворенное им напоследок разрушительное заклинание оказалось сильнее, чем рассчитывал сам жрец, и нечистая энергия разъела остатки стены. Серый провидец поспешно направился вниз по шатающимся ступеням, но те начали рассыпаться прямо у него под ногами. Скавен еще успел истошно завизжать от ужаса — а затем каменные обломки осыпались, погребая его под собой.
Эрхардт и один из флагеллантов Хаусснера бросились в погоню за визжащими скавенами, скрывшимися в одной из нор. Но прежде, чем они успели добраться до нее, земля содрогнулась, и из дыры повалила пыль. Спустя мгновение коричневые клубы грязи и песка вырвались и из остальных нор. Слегка утешало то, что, обвалив тоннели, скавены наверняка погубили немало и собственных сородичей.
Матиас поднялся на ноги, оглядывая последствия резни. Четверо монахов Хаусснера были убиты, а вместе с ними и стрелок Дриест. Гернхейм отделался глубокими ранами на руке и ноге, а капитан-юстициар Эрхардт и вовсе остался невредим — его черная броня оказалась слишком прочной для грубых, проржавевших клинков крысолюдов и их посредственных боевых навыков.
— Стоит ли преследовать этих тварей, брат Матиас? — спросил Хаусснер, подходя поближе и уже как будто позабыв о чудесной силе, наполнявшей его тело всего пару мгновений назад.
— Нет, — откликнулся Тульманн, отгоняя прочь остатки благоговейного трепета. — На то чтобы прокопаться в их тоннели, потребуется несколько дней. — Он повернулся, глядя в глаза Кригеру. — По своему опыту я знаю, что нам потребуется больше людей, если мы собираемся прочесывать их норы целиком.
— И что ты предлагаешь делать в таком случае? — спросил Кристоф.
— Возвращаемся в Вирмватер, — ответил Матиас, — но сначала я хочу осмотреть тела убитых. Если я все правильно понимаю, то нашего приятеля Нэши среди покойников не будет.
— Ты все еще считаешь, что он — участник сговора? — Голос Эрхардта походил на глухой утробный рык.
— Будет весьма любопытно расспросить его самого, — ответил охотник, — особенно если он окажется не здесь, а в Вирмватере.
Штренг мчался верхом через поля, тянувшиеся рядом с Вирмватером, когда лошадь под ним неожиданно разразилась истошным ржанием и, сдав назад, повалилась набок. Штренг рухнул на землю, от удара перед глазами все поплыло, а из легких выбило воздух. Когда наемник снова смог вздохнуть, то первым, что он почувствовал, стала тупая пульсирующая боль в ноге, а первым, что увидел, — стрела, торчавшая из горла лошади.
Штренг внимательно огляделся по сторонам, лихорадочно соображая — стрела явно прилетела слева, со стороны леса: это единственное место, где мог укрыться стрелок, чтобы подбить лошадь с этого бока. Наемник посмотрел вправо, проверяя, не найдется ли там подходящего укрытия, и улыбнулся, обнаружив груду камней всего в нескольких ярдах от кромки зарослей. Лучшего укрытия — не считая стен Медной крепости — нельзя было и пожелать.
Штренг осторожно вытащил ноющую ногу из-под убитой лошади. И, только высвободив ее, ощутил боль в полной мере — она горячей пульсирующей волной разлилась по всему телу. Короткий осмотр подтвердил худшие опасения — лодыжка оказалась повреждена. Штренг перевалился набок, дотянувшись до седла, и снова выругался — рухнувшая лошадь раздавила не только его ногу, но и арбалет заодно. Наемник раздраженно покачал головой.
Из леса послышались громкие голоса, и Штренг выглянул из-за мертвой туши. Из зарослей показались трое стрелков, сжимавших в руках луки.
— Мне казалось, ты собиралась помыться? — спросил Лайош. Устроившись в кресле в комнате Зильи, стриганин занимался тем, что менял повязку на руке.
— Не тогда, когда ты тут сидишь, — ответила госпожа Маркова и, в последний раз проверив пистолет, сунула его в кобуру на поясе.
Коротышка разочарованно скис и снова сосредоточился на уродливом порезе, украшавшем его предплечье.
— Пошевеливайся, — велела Зилья. — Или ты не собираешься ловить этого мерзавца?
— Кто, я? — изумленно округлил глаза Лайош. — Я не воин. И предпочитаю оставлять подобные глупости таким, как ты или Тульманн.
— Я заметила, — огрызнулась Зилья. — Но, по крайней мере, ты хотя бы мог помочь нам в поисках.