Страница 228 из 262
— Дракон Скорн, — объявил Рейнхекель. — Достоверно неизвестно, почему этот старый змий решил вылезти из логова. Кто-то утверждает, что всему виной гномы, прокопавшие свои шахты слишком близко от его логова, и что именно запах чистого золота пробудил его от спячки. Кто-то говорит, что на то была воля богов и те послали дракона, чтобы он покарал местных жителей за жадность и корыстолюбые. Ходили даже слухи, что это — дело рук Великого Чародея[5] и что от спячки Скорна пробудило его нечестивое колдовство. Как бы там ни было, дракон обрушил свой гнев на здешние земли и разорил сельские угодья. Гномы попрятались в крепости, пережидая катастрофу, и предоставив людям самим справляться с бедой. Скорн выжег дотла множество городов и поселков, и казалось, что совладать с ним никому не под силу. А затем однажды из Альтдорфа явился рыцарь и заявил, что победит Скорна. Люди с трудом сдерживали смех, слушая его речи, — никто не верил, что он сможет убить чудовище, с которым еще никому не удавалось совладать. Но рыцарь был тверд в своем решении и, покинув Вирмватер, отправился на гору Скорна, чтобы сразиться с ним. Никто не знает, какие силы помогали рыцарю, — продолжил Рейнхекель, переворачивая страницу и демонстрируя следующую гравюру. Та состояла из множества маленьких картинок — от зубчатых, скалистых горных пиков до одинокого рыцаря, поражавшего мечом извивающегося дракона. А на центральной, самой большой, тот же самый рыцарь стоял возле колодца и отмывал доспехи от крови. — Но для того, чтобы совершить то, что удалось этому воину, требовалось нечто большее, чем просто сноровка и везение. Рыцарь отправился в логово Скорна — в одиночку против твари, погубившей тысячи людей, — и сумел выйти победителем из этой великой битвы. Никто и надеяться не мог на такое чудо. Рыцарь с трудом добрался до нашего города, изнуренный долгим сражением, обессиленный от ран. Его доспех дымился от жгучей крови Скорна, и городские жители поспешили скорее смыть ее. Но, пока они вытаскивали из колодца одно ведро воды за другим, омывая измученное тело рыцаря, драконья кровь растеклась по всей городской площади, впиталась в землю и проникла в колодец. И позже оказалось, что кровь отравила воду и ее больше нельзя было пить. И колодец запечатали, а поверх установили статую, изображающую рыцаря и Скорна.
А Матиас еще гадал, почему статуя, описанная Рейнхекелем, стоит на такой странной кладке. Очень уж странно выглядел столь грубый и невзрачный постамент у памятника, который вполне мог потягаться мастерством ваятеля с работами Калиосто или даже фон Гейера. Теперь ему все стало понятно.
— Рыцарь взял себе имя фон Дракенбург в честь славного подвига и за свою доблесть был пожалован землями к северу от графства Рейкланд. В Цвергдорфе тоже увековечили храбрости и мужестве этого человека и переименовали город в Вирмватер. — Рейнхекель со вздохом захлопнул книгу. — Увы, даже после смерти дракона дела не сразу пошли на лад. Понадобилось немало лет, чтобы люди смогли вновь заселить разоренные Скорном края. Гномы оставались у себя в горах — стыд за то, что они отсиживались в норах, пока люди сражались с ужасным врагом, пересиливал даже их страсть к торговле и выгоде. А без гномов старый торговый путь оказался заброшен, и о Вирмватере постепенно забыли.
— Гора дракона… — Матиас постучал пальцем по книге. — Вы знаете, где она находится?
— Конечно, откликнулся бургомистр. — Местные жители по сей день стараются не приближаться к этому месту. Оно в сутках пути к северу. Сказать по правде, это скорее груда камней, чем настоящая гора.
— Думаешь, то, что мы ищем, может находиться в драконьей горе? — спросила Зилья.
— Вполне вероятно, — согласился охотник. — Пещера дракона должна быть достаточно просторной — место как раз подходящее. — Он осекся и взглянул на Рейнхекеля. — В таких местах обычно и прячутся шайки еретиков — не приходится выкапывать собственные норы. — Матиас обернулся на остальные книги, разложенные на столе. — И все же я не думаю, что стоит хвататься за первое же предположение. Нужно должным образом просмотреть летописи, которые герр Рейнхекель любезно предоставил нам. Возможно, мы отыщем на этих страницах нечто еще более ценное.
Устроившись на одном из стульев, охотник подтянул к себе ближайшую из книг, достал из кармана пенсне и приготовился к долгой работе. Зилья присела напротив и принялась изучать книгу, в которой рассказывалось о рыцаре и драконе.
— В таком случае не буду вам мешать, — кивнул Рейнхекель, покидая зал. — Удачной вам охоты.
— Трактирщик! Еще по кружке каждому! — проревел Штренг на всю пивную «Расколотого шита» и, сделав вид, что допивает последние капли из жестяной посудины, которую сжимал в кулаке, с грохотом опустил ее на стол.
— Продолжай в том же духе, и пари выиграю я. — Остролицый стрелок Дриест, сидящий напротив, аккуратно отхлебнул из собственной кружки. — В этом грязном захолустье подают на удивление крепкий эль.
— Мне встречался и покрепче, — буркнул Штренг. — Но и этот в голову ударяет неплохо, тут не поспоришь. Видно, местные нахватались понятий о хорошей выпивке от гномов. Впрочем, это не имеет значения, я тебя все равно перепью! — Он довольно рассмеялся, заметив, как к их столу направляется юная дочь Шиллера, держа в руках деревянный поднос с тремя кружками. Штренг забрал их все и две пустил по столу, передавая собутыльникам, а к третьей от души приложился сам. Девочка тут же направилась прочь. — Трактирщик, пусть она еще принесет! — крикнул Штренг. — И найми-ка ты парочку разносчиц постарше! — Он снова рассмеялся.
Гернхейм, сидящий с краю, покачал покрытой шрамами головой, и Штренг хмуро оглянулся на карробуржца.
— Тебя что-то не устраивает?
Гернхейм смерил его таким же суровым взглядом, сжимая кулак. Карробуржец угодил в плен к гоблинам в те дни, когда орда Ажага Мясника бесчинствовала на севере Империи. Помимо того что гоблины изуродовали узнику лицо, они вдобавок лишили его языка, и Штренг находил это увечье весьма забавным.
— Он тоже не думает, что тебе по силам выиграть наш маленький спор, — ответил Дриест.
— Гобы ему, видимо, не только язык вырезали, но и мозги, — откликнулся Штренг, снова прикладываясь к кружке.
Густой темный эль потек по его подбородку, капая с бороды.