Страница 213 из 262
Солдат без мушкетона развернулся и ушел в небольшую хибарку, отделявшую пристань от лестницы. Спустя минуту он вернулся с листом пергамента в руках и положил его в глиняный горшочек, обвязанный веревкой, уходившей куда-то наверх, в темноту. Солдат взглянул на Матиаса, затем ударил в большой медный колокол. За веревку потянули, и горшочек поплыл вверх.
Долгие минуты тянулись одна задругой. Стражи не двигались с места, дуло мушкетона по-прежнему смотрело на лодку. Паромщик сидел на дальнем краю, готовый нырнуть в воду сразу же, если солдат откроет огонь.
Матиас закрыл глаза, раздумывая о том, зачем явился сюда. Может быть, кастелян не впустит его? Может быть, человек, ради которого он приехал, наконец-то умер? Охотник прогнал обе эти мысли прочь, не желая тешить себя такой пустой и отчаянной надеждой. Кастелян пропустит его — Матиас слишком хорошо знал этого человека, чтобы ожидать от него чего-то другого. И узник по-прежнему в камере, потому что Морр никогда не примет в свое царство подобную дрянь.
Наконец горшочек снова показался из темноты, спустившись как по волшебству. Страж вытащил листок пергамента, пробежал по нему глазами и кивнул напарнику. Тот убрал мушкетон, и Штренг облегченно выдохнул.
— Герр Грюбель, — подал голос первый солдат, когда Матиас ступил на пристань. — Добро пожаловать в тюрьму Рейксклык.
Могучая громада крепости-темницы нависала над головами Матиаса и Штренга, пока они шагали в глубь Рейксклыка. Штренг уже выхлебал весь шнапс из фляжки, но так и не смог отогнать противные мурашки, бегающие у него по спине. Рейксклык был, пожалуй, самым известным строением Рейкланда, если не всей Империи. Из тех, кто попадал в его темную утробу, почти никому не доводилось снова увидеть свет солнца. Болезни, истощение и отчаяние, царившие в узких, замкнутых лабиринтах тюремных коридоров, то и дело уносили очередную жизнь. А зимой в тесные темные камеры приходила ледяная стужа, и томившиеся здесь отбросы умирали сотнями.
Разговор с кастеляном вышел недолгим — пожилой офицер торопливо всучил нежданному гостю связку ключей и поспешил обратно, на верхние этажи центральной башни. Один из этих ключей открывал тяжелую, окованную железом дверь, ведущую на узкую лестницу, уходившую в глубь скалы. Освещая себе путь одним маленьким факелом, путники направились вниз. Зловещую тишину, висевшую здесь, нарушали лишь редкие глухие стоны, пробивавшиеся сквозь камень из камер и темниц, располагавшихся прямо за стенами лестницы.
В прежние годы Рейксклыком безраздельно властвовал печально известный судья Фаулькберг, жадный до власти магистрат, десятилетиями приводивший Рейкланд в ужас своими жестокими и кровожадными понятиями о справедливости. Фаулькберг приказал выкопать отдельные казематы под основной тюрьмой, так глубоко, что те находились даже ниже уровня речной воды. В эти казематы магистрат отправлял избранных узников, тех, кто каким-то образом вызвал у него личную неприязнь.
Лестница уходила все глубже и глубже, пока от речного холода изо рта визитеров не начал вырываться пар. Штренг подавил накативший чих, прикрываясь рукавом. Наконец лестница сделала последний виток и вывела их к массивной стальной двери. Матиас помедлил пару мгновений, а затем порылся в связке ключей, выданных кастеляном, и отыскал нужный.
За дверью их ждал длинный коридор, ведущий во мрак подземелий под Рейксклыком. Вдоль каменных стен тянулись тяжелые стальные двери. В настенных креплениях трещали и шипели редкие факелы, сквозь стены сочилась влага, блестящие капли падали с потолка.
У Штренга снова засвербело в носу, и в этот раз он не сумел сдержаться. Его чихание в тишине коридора показалось раскатом грома. Матиас раздраженно обернулся к спутнику, затем снова перевел взгляд на двери — одна из них со скрипом открылась и гулко лязгнула о стену. На косяк легла огромная ручища, а затем показался и ее хозяин, такой же огромный — чтобы пройти сквозь проем, ему пришлось согнуться едва ли не пополам. Штренг нервно потянулся за мечом, но, когда существо выбралось в коридор и выпрямилось в полный рост, наемник понял, что от его оружия здесь будет толку не больше, чем от канцелярского ножика. Прошло уже немало лет, и он совсем позабыл о том, что потайные казематы охраняет не совсем обычный тюремщик.
Чудовище было огромным — в два человеческих роста высотой и шириной с целого быка. На то чтобы сшить его длинную меховую накидку, целиком ушли две медвежьи шкуры. На одной ноге оно носило кожаный сапог, а вторую заменял протез-колышек со стальным наконечником, державшийся на металлическом стержне, прикрепленном ниже правого колена. Из широкой пасти торчали желтоватые бивни, на боку массивного носа темнел глубокий шрам, а левую сторону морды целиком закрывала черная корка ожога. За годы службы в армии графа Остланда Штренг повидал достаточно огров, но Гундер был страшнее их всех.
Огр уставился на людей, принюхиваясь к их запаху, широко раздувая ноздри. А затем гулким шагом направился вперед, и Штренг невольно попятился обратно к лестнице. Однако Матиас не сдвинулся с места, выдержав суровый взгляд Гундера. Протез огра лязгал по полу, и этот звук разлетался по всему необъятному лабиринту казематов. Штренг увидел, как перекатываются под меховой одеждой тюремщика раздутые мускулы, и, поежившись, вспомнил некоторые байки, что до сих пор рассказывали о Гундере в рейкландских тавернах поздними вечерами.
Гундер служил главным палачом при судье Фаулькберге и отсекал головы так яростно, что те отлетали от тел, как пробки из бутылок.
— Ключ, — пророкотал Гундер, и его низкий бас отдался эхом по всему коридору.
Огр протянул лапищу, и Матиас, кивнув, положил ему на ладонь всю связку. Гундер развернулся и похромал вперед, к одной из камер. Матиас невольно уставился на створку, ловя себя на мысли, что эта дверь — последнее, что отделяет его от твари из самых жутких его кошмаров.
Открыв камеру, Гундер посторонился, и стало видно, что внутри царит непроглядная темнота. От одного взгляда в эту темноту Матиас содрогнулся, представляя себе, что ждет его внутри.
— Идем, Штренг, — позвал охотник, по-прежнему глядя в камеру.
От этих слов наемник вздрогнул — все прошлые разы, когда им случалось приехать в Рейксклык, Матиас всегда оставлял Штренга в коридоре и заходил в камеру один. Наемник задумался, как же, должно быть, неуютно чувствует себя Тульманн сейчас, раз уж ему потребовалось сопровождение, чтобы взглянуть в лицо тому, кто сидит внутри.