Страница 187 из 262
Серый провидец заверещал, требуя от огнеметчиков направить поток на ревущего демона. Стрелок исполнительно повернулся — страх перед Скилком пересилил желание убежать, — но скавен, державший бочонок с топливом, не желал участвовать в этом сражении. Он отчаянно задергался, пытаясь сбросить привязанную за спиной деревянную бочку, но смог лишь повредить топливный шланг. Когда стрелок дернул за рычаг, намереваясь обдать демона всепоглощающим огнем, из дула вырвалась лишь тонкая струйка. Крысолюд, не веря своим глазам, уставился на оружие и тут же испуганно завизжал — и массивная лапа демона смяла его и отшвырнула изувеченный труп на дюжину футов прочь. Скавена с бочонком утянуло следом — крепкие шланги из крысиной кожи по-прежнему связывали его со стрелком, и они оба тяжело рухнули на пол. Послышался тошнотворный хруст — тяжелый бочонок переломил крысолюду хребет.
Скилк зарычал на демона и принялся собирать в черный мохнатый кулак чародейскую энергию. Искажающие огнеметы стоили невероятно дорого, и раздобыть их удавалось только у инженеров-колдунов из клана Скрайр. И серый провидец намеревался покарать демона за такую растрату, кем бы тот ни был: монстром, человеком или порождением сверхъестественных сил. Скилк выпустил накопленную мощь, метнув бурлящий заряд черной энергии прямо в тушу фон Готца. Молния прожгла в груди булькающего чудовища сквозную дыру, заставив его сердце покрыться хрустящей коркой. Из дыры повалил дым и вскипевшая слизь, и Скилк несколько мгновений наслаждался собственной меткостью — а затем его железы резко наполнили воздух запахом страха. Чудовище все еще шевелилось и по-прежнему было живо, несмотря на испеченное сердце! И, что еще хуже, теперь блуждающий и рассеянный взгляд демона сфокусировался на самом жреце-чародее.
Изумленный силой и мощью этого монстра, Скилк отступил назад, рявкнув толпе черношкурых воинов, чтобы те защищали его. Крысолюды в доспехах замялись, напуганные не меньше своего повелителя. Скилк злобно зашипел и выпустил еще одну черную молнию — на этот раз призрачная энергия поразила не демона, но ближайшего из съежившихся воинов. Крысолюд мучительно заверещал — молния оставила в его груди дыру размером с его же собственную голову, пронзила плоть, кости и доспехи легко, как промокшую бумагу. Скавены снова вспомнили о том, как страшен серый провидец, и, покрепче стиснув копья и щиты, бросились в безумную и отчаянную атаку, пытаясь одолеть огромного монстра.
Скилк укрылся за стеной из стали и меха и забормотал заклинания, возвращавшие его бойцам улетучившуюся храбрость, наполнявшие их разум безрассудной кровожадностью, грозившие очень быстро сжечь крысолюдам мозги. Но серого провидца не очень волновала потеря нескольких десятков воинов, особенно когда речь шла о сохранности его собственной шкуры.
Матиас оказался в самой гуще сражения и теперь остервенело рубил и колол воинов подземного народца. Вытянутые морды клацали зубами прямо перед лицом охотника — верещащие грызуны пробивались в зал все дальше и дальше. Рядом с Матиасом с криками гибли храбрые солдаты, благородные аристократы проливали свою голубую кровь на пол, а изогнутые клинки скавенов безжалостно вспарывали им животы. На каждого убитого человека приходилось по двое мертвых скавенов, но этого все равно не хватало — с подземным народцем нельзя было воевать на истощение; те могли терять и по десять убитых на каждого поверженного противника и все равно одержать победу.
А затем охотник увидел, как крысолюды вытащили искажающий огнемет. Из всех людей, сражавшихся сейчас против чудовищ, Матиас оказался единственным, кто понял, что это такое, — и бросился на пол, уходя от потока пламени, сжигавшего всех стоявших вокруг. Уши заложило от криков умирающих людей и крысолюдов, кожу обдало нестерпимым жаром, а в нос ударила вонь обугленного меха и жженой плоти. Матиас почувствовал, как сверху на него упала пылающая туша расплавленного скавена, и откатился в сторону, сдергивая сплеч плащ — огненная жижа с трупа крысолюда подпалила и его. Только разум жуткого нелюдя смог бы породить столь отвратительное изобретение и выдумать такой огонь, который цеплялся бы за жертву, как клей, и обгладывал плоть до самых костей.
Матиас едва успел подняться на ноги, как его снова уронили, выбивая из руки меч. Сверху на него навалился верещащий крысолюд и начал размахивать когтями, и кусаясь. Удачей или хитростью, но этот скавен пережил смертоносный залп искажающего огнемета, но, почуяв столь близкую смерть, повредился рассудком. Как бешеный зверь, он молотил по охотнику на ведьм когтями, изо всех сил пытался вонзить зубы ему в шею. Матиас отпихивал клацающие челюсти в сторону, уперевшись крысолюду рукой в подбородок. Второй он шарил по мраморному полу, стараясь дотянуться до меча, но ему не хватало совсем чуть-чуть. И бешеная сила скавена постепенно начала брать верх, несмотря на то что он уступал охотнику в габаритах.
Матиас изо всех сил постарался оттолкнуть его и снова потянулся за мечом.
Грегор Клаузнер стоял над изувеченным телом Сиббечая, глядя на него с ледяной и бездушной ненавистью, сжимая в руке грубое деревянное копье. Он намеревался нанести последний, смертельный удар, который пронзил бы сердце вампира и навек оборвал его богомерзкую не-жизнь. Но Грегор неожиданно обнаружил, что руки и ноги его не слушаются и тело отказывается двигаться. Жуткая сила чужой воли заставила его замереть на месте, столь же мощная, сколь и та нечестивая жажда, что охватила Грегора, — абсолютно чужеродная для человека, которым он был когда-то.
Иссохший остов Сиббечая зашевелился, полупрозрачные веки поднялись, открывая пылающие глаза. Удар Черного Стража должен был стать смертельным, даже для вампира. Но отвратительное племя некрархов стояло выше обычных вампиров. Некрархи были могучими заклинателями, сведущими во всех темных искусствах. И там, где иной вампир сгинул бы навсегда, Сиббечай лишь отступил, выжидая, когда получится вновь напитаться энергией теней и магически исцелить свою погибшую оболочку. На костлявом лице Сиббечая появилась жесткая улыбка — он увидел стоящею над ним Грегора и, поднявшись с пола, как длинная предзакатная тень, навис над молодым Клаузнером.