Страница 186 из 262
Матиас не ответил, продолжая сжимать в одной руке меч, а в другой — пузырек со святой водой. Что он мог сказать этому существу, этому монстру, некогда бывшему человеком? Этой нечестивой твари, которой он сам позволил существовать? Матиас понимал, что такое могло произойти, и мысли о возможности подобного исхода терзали его на всем обратном пути до Вуртбада. Ему стоило убить Грегора, пока тот еще оставался человеком, пока его душу не запятнало проклятие. Теперь уже было поздно. И Матиас молил Зигмара простить ему ту эгоистичную слабость, из-за которой он обрек Грегора на подобную судьбу, — и понимал, что есть только один способ исправить эту ошибку.
Грегор заметил, как Матиас готовится к бою, как поднимает меч. Он не желал сражаться с этим человеком, в то же время не мог позволить Тульманну помешать ему расправиться с тварью, отравившей ему существование
— Тебе не со мной следует сражаться, охотник на ведьм, — проговорил Грегор. — Позволь мне пройти.
— Я не могу оставить тебя в живых, — откликнулся Матиас, терзаемый чувством вины. — Я изначально не должен был допустить, чтобы это случилось.
Грегор наклонил голову набок, внимательно прислушиваясь к чему-то, а затем его губы растянула ледяная улыбка.
— У тебя есть заботы куда важнее, чем я, — заявил он.
Матиас подумал, что вампир просто пытается отвлечь его, но затем и сам расслышал глухой шум, доносившийся сквозь грохот сражения. Скрежет когтей по камням, щебет и писк, вырывавшиеся из нелюдских глоток. Источник звуков становился все ближе.
А затем в парадный зал хлынула волна мохнатых тел и сверкающих клыков, и охотника объял ледяной ужас.
Скавены явились.
Толпа грызунов наполняла зал живым потоком нечеловеческого зла. Ржавые кривые мечи взметались и опускались, разрубая живую и мертвую плоть с одинаковой безжалостностью. Зажатые между солдатами и скавенами, зомби Сиббечая очень быстро начали уступать — разъяренные крысолюды кромсали их на куски до тех пор, пока не осталось ни одного немертвого. Живые противники оказались более стойкими и поспешно выстроили линию обороны, готовясь встретить противника лицом к лицу. Скавены бросались на солдат, и те рассекали визжащих тварей алебардами, и дымящаяся черная кровь смешивалась с жидкой грязью, чавкающей под ногами.
Штренг нанес удар по одному из крысолюдов, рассекая его от горла и почти до самого брюха, но при этом лишился топора — оружие застряло в падающей туше и выскользнуло у наемника из рук. Штренг выругался — место убитого крысолюда тут же заняли еще несколько. Наемник взрыкнул и бросился на мерзких тварей с голыми руками, пользуясь превосходящими габаритами и сшибая врагов наземь. Одного из них Штренг ухватил за мохнатое горло. Крысолюд отчаянно замолотил когтями, силясь вырваться из мощной хватки. Но задушить его Штренг не успел — еще один скавен ударил наемника мечом по голове. Перед глазами у Штренга потемнело, и он рухнул на пол.
Серый провидец Скилк метался за спинами у толпы воинов, которую он привел, чтобы уничтожить немертвых существ, созданных, как полагал провидец, его врагами и соперниками. Но огромный зал замка фон Готц захлестнуло безумие. Люди боролись против скавенов, в то время как под ногами у них скакали мелкие бесы, размахивая когтями и клацая зубами. А на ступенях лестницы несколько человеческих воинов противостояли более крупной и еще более жуткой твари. Некоторые из крысолюдов оказались слишком близко от этого огромного чудовища, и прямо на глазах у Скилка демон рассек одним взмахом когтя сразу двоих. Серый провидец съежился, ощутив отвратительную силу, исходящую от монстра, ту ужасающую ауру, которая окружала лишь жрецов из клана Чумы. А затем огромный черный рыцарь вонзил в тушу монстра свой меч, но стоило ему выдернуть оружие, как рана тут же затянулась. Только пылающий клинок взлохмаченного человека-волшебника оставлял порезы, не исчезавшие сразу.
Скилк отдал приказ своим телохранителям. Чем быстрее он сможет уничтожить тех существ, за которыми вел охоту, тем быстрее получится отступить обратно в безопасные тоннели. Полдюжины черношкурых воинов зарычали в ответ, сжимая в лапах копья. Из-за спины более крупного черного сородича показались еще двое — эти крысолюды носили тяжелые кожаные плащи, блестевшие от влаги. Один из скавенов сжимал в лапах крупный деревянный бочонок, а второй — большой инструмент с широким раструбом, сделанный из железа и меди и напоминавший формой огромный мушкетон. Инструмент и бочонок соединялись плотными трубками из огнеупорной крысиной кожи. Скавены направились вперед, и Скилк улыбнулся, полный животной радости. Не существовало более быстрого способа расчистить путь к добыче, чем использование искажающего огнемета, одного из жутчайших порождений техночародейства скавенов.
Серый провидец рыкнул, приказывая обрушить мощь оружия на противника, и крысолюды в кожаных плащах зашипели и запищали в ответ, направляя раструб в гущу схватки, кипевшей впереди. Из зева оружия с диким ревом вырвался поток жидкого огня, сея разрушения по всему залу. Черное едкое пламя окутывало и пожирало своих жертв, сжигало плоть и мех, обугливало сталь и плавило кожу. Под ужасающий залп попадали и солдаты, и зомби, и нурглики, и крысолюды, но скавенов мало волновала судьба их собственных сородичей. Достаточно было и того, что вместе с крысолюдами сгорали их противники.
Скилк радостно запищал, глядя, как искажающий огнемет вершит свое черное дело. Но восторг серого провидца почти сразу же сменился ужасом, когда на глаза ему вновь попался огромный, изувеченный чумой монстр, рычащий и булькающий у подножия лестницы. Могучую тварь окружали десятки противников, и людей, и крысолюдов, но лезвия обеих сторон не могли даже толком поцарапать гнойную шкуру. Только огненный меч человека-волшебника еще наносил какой-то урон, но демон быстро разобрался с этой угрозой, одним взмахом когтей лишив ее головы. И, когда единственный по-настоящему опасный противник оказался уничтожен, взгляд больных глаз демона обратился на поток черного пламени, льющийся из раструба искажающего огнемета. Издав неразборчивый, булькающий рык, раздутый демон пробился сквозь кольцо врагов, отбрасывая в стороны тех, кто не успел увернуться, не обращая внимания на полдюжины клинков, вонзившихся в его тушу со всех сторон, и бросился прямиком через зал.