Страница 173 из 262
— Так подними еще, — прошипел он. — Здесь достаточно подходящего материала. — Вампир обвел когтистой рукой скрюченные и изувеченные туши скавенов, покачивающиеся в зловонной воде вокруг них. — Грызуны не сократили наш отряд, а наоборот, увеличили его.
Зилья и впрямь принесла дурные вести. Она поругалась с отцом в Министерстве юстиции, упрекнув его в том, что он приложил руку к уничтожению Отвинской башни. Но, вместо того чтобы опровергнуть обвинения дочери, старый магистрат покорно согласился с ними, оправдавшись только страхом перед бароном фон Готцем, суверенным правителем Вуртбада, и его стремительно нарастающим безумием.
Матиас слушал Зилью и находил в ее голосе лишь бледные отголоски той силы и уверенности, к которым успел привыкнуть. Содействие верховного судьи жуткому плану барона подорвало дух Зильи, неспособность отца выступить против такого чудовищного злоупотребления властью сломила ее. Охотник на ведьм понимал, что никакие слова, которые он мог бы сказать ей, не ослабят боли, наполнявшей сердце госпожи Марковой. Она смотрела на Матиаса с болезненной горечью, с отчаянной мольбой, и он обнял ее, крепко прижимая к себе, будто стараясь сделать так, чтобы эта боль покинула Зилью и перешла к нему. И постепенно женщина расслабилась, успокоенная простым прикосновением к другому живому существу, и задрожала. Охотник погладил ее по затылку, стараясь прогнать мучившие Зилью переживания, и сам не заметил, как начал бормотать какие-то банальные утешения, заверять, что все будет хорошо. Зилья как будто не замечала того, насколько они пусты и бессвязны, и только крепче обнимала Матиаса, жарко дыша ему в плечо.
Он аккуратно отстранился, обеспокоенный тем, к чему могут привести эти объятия. Он уже однажды позволил себе привязаться к женщине, и та любовь закончилась трагедией, едва не уничтожившей и его самого. Подобные вещи он оставил другим мужчинам — тем, кто ступал в свете ясного дня, а не рыскал в ночной темноте, преследуя жуткие порождения Губительных Сил. Зилья заслуживала большего, чем Матиас мог бы предложить ей, даже если бы осмелился.
Он выпустил ее из объятий и виновато улыбнулся — и увидел, как в глазах Зильи на мгновение промелькнула уже совсем другая боль. И где-то глубоко в душе заныла старая рана.
— Вам нужно отдохнуть, — сказал Матиас. — Я прикажу слугам приготовить для вас комнату, фройляйн Маркова. Приглашаю вас принять скромное гостеприимство ордена Зигмара. — Охотник на ведьм поклонился гостье и повернулся, чтобы уйти. — А теперь прошу меня извинить, но я должен заняться важными делами, которые нельзя больше откладывать.
— Может быть, я могу чем-то помочь вам? — спросила Зилья.
В ее глазах горела такая мольба, что сердце Матиаса дрогнуло. Зилья нуждалась в чем-нибудь, что могло бы отвлечь ее от мрачных мыслей, терзавших ее разум, притупить душевную боль. Но охотник вспомнил про жуткий труп нелюдя, валявшийся в углу старой пыточной, и тот ужас, который его подчиненные прямо сейчас пытались выкопать из-под земли. Представив, как нежную белую кожу разрывают клыки и когти уродливых чудовищ, Матиас покачал головой:
— Нет, этот вопрос должен решать мой орден. Поэтому я вынужден отказаться от вашего щедрого предложения. — Он подошел к двери и обернулся уже на пороге: — Отдыхайте. Мы продолжим нашу беседу утром.
И с этими словами Матиас ушел, оставив Зилью наедине с ее сомнениями и страхами. Когда не стало никаких посторонних глаз, перед которыми следовало быть сильной, женщина рухнула в одно из старинных кресел. Ее внешняя уверенность развеялась, как наведенная волшебником иллюзия. Зилья снова задумалась об отце, спрятавшемся в своей крепости и упивавшемся до потери памяти. Он всегда казался таким хорошим и честным человеком… Затем мысли госпожи Марковой переключились на охотника на ведьм. Он тоже казался хорошим и честным. Но если она так ошиблась в человеке, которого знала всю жизнь, как она может довериться человеку, с которым познакомилась несколько дней назад?
Сомнения, недоверие и страх не оставляли Зилью до самого утра.
Фрейхерр Вейхс утер тряпицей взопревший лоб. Серый провидец Скилк и в лучшие времена был весьма неприятным существом, но в гневе он и вовсе становился пугающим. Вейхс каждый раз съеживался, когда длинный чешуйчатый хвост крысолюда хлестал по полу, изгибаясь, как гигантский червяк. Скилк провел черной мохнатой лапой по коллекции омерзительных трофеев, болтавшихся у него на шее, и оскалил зубы в устрашающей ухмылке.
Причина гнева серого провидца подобострастно распласталась у него под ногами, прижавшись животом к голой земле, и жалобно скулила, глядя на рогатого крысолюда, стрекотала что-то на своем визгливом и пронзительном языке. Что бы ни означали эти слова, они, кажется, только сильнее разозлили серого провидца и усугубили положение унижавшегося скавена. Вейхс видел, что тому и так уже пришлось несладко — его тело покрывали десятки ран, явно оставленных зубами. Из них медленно сочилась мутная черная кровь. В рядах скавенов возникли какие-то разногласия? Вейхс видел, какая жестокость процветала в обществе крысолюдов, и, если в стае случился раскол, это вполне объяснило бы и раны посланника, и ярость серого провидца.
— Мертвые-штуки? — неожиданно рявкнул Скилк и раздраженно обернулся на Вейхса. — Мертвые-штуки в тоннелях?
Наклонившись, он ухватил скулившего на земле бедолагу за шкирку и одним невероятным броском швырнул его через всю лабораторию доктора к одной из железных клетей, где содержались образцы.
— Смотри-нюхай, — прорычал Скилк, продолжая глядеть на Вейхса.
Тот с ужасом понял, о чем серый провидец говорил на своем ломаном рейкшпиле.
Нечто проникло в тоннели скавенов — и посыльный назвал это «нечто» «мертвыми-существами». Скилк провел параллель со странным коматозником, лежавшим в клетке, с тем, от которого якобы «пахло смертью». Серый провидец легко начинал видеть всюду предательство, и теперь все его недоверие обратилось против Вейхса. От мыслей о том, что Скилк может сделать, если решил, что доктор предал его, Вейхсу стало дурно.
— Такой-такой же, — взвизгнул посыльный и шарахнулся от клетки со страхом, словно в ней сидели демоны Пустошей.
Зловещая улыбка Скилка стала шире, и он шагнул к Вейхсу.
— Человек-доктор заговор таит, — заявил серый провидец. — Хочет-желает Скилка убить-убить, да?