Страница 161 из 262
— Потому что они оказались достаточно глупы, чтобы считать, что ты не подожжешь башню, пока они внутри! — огрызнулся Матиас и оглянулся на солдат. — Бойцы, вы чтите ваши клятвы и демонстрируете готовность подчиняться своим господам, какую бы отвратительную задачу они вам ни поручили. Но этот приказ — зло! — Он подошел к костру, поднося к языкам пламени постановление барона. — Владыки и повелители могут требовать многое от тех, кто поклялся им в верности, но никто не вправе требовать от другого человека опорочить его бессмертную душу!
Матиас поднял лист пергамента повыше, чтобы все солдаты видели, как тот горит. На лицах мужчин обозначилась душевная борьба. Каждого из них терзали свои сомнения, но сейчас все они вспомнили, что несут ответственность за свои поступки перед силами куда более могущественными, чем барон фон Готц.
Охотник уже подумал было, что жестокий план барона сорван, но в этот момент рядом с ним что-то неожиданно промелькнуло. Мейссер воспользовался подвернувшимся шансом и, подскочив к костру, выхватил оттуда пылающую головню. Он уже один раз позволил Матиасу узурпировать его власть, но больше это не повторится. Прежде чем кто-то успел отреагировать, Мейссер швырнул горящее поленце в политую маслом кучу дров, наваленную вокруг крепости. Масло тут же ярко вспыхнуло, и огонь быстро начал расползаться по всей остальной куче.
Матиас содрал с плеч плащ, и остальные охотники из капитула последовали его примеру. Многие солдаты повыхватывали копья, мечи и все прочее, что попалось под руку, и бросились крушить поленницу. Крики в крепости стали громче, сливаясь в единый вой, жуткий и громкий, слышный даже сквозь толстые стены и рев пламени.
— Не давайте огню добраться до двери! — в ужасе заорал солдат с нагрудным знаком сержанта.
Охотник выпустил из рук тлеющий плащ.
— Капитан Мейссер приказал моим людям завалить полы соломой, пропитанной смолой! — горестно простонал сержант.
Круглыми от ужаса глазами Матиас смотрел, как к окованным железом дверям башни от пылающей кучи дров подбираются тоненькие язычки пламени. Призывая остальных сосредоточиться на двери, охотник понимал, что уже слишком поздно. Крики в крепости усилились — огонь пробрался внутрь. Отряд солдат пытался выломать дверь, колотя по ней топорами до тех пор, пока жар от костра не заставил их отступить. Постепенно они прекратили все попытки и отошли от пылающей башни, понимая, что все тщетно.
Матиас вернулся к костру, стараясь не замечать хор голосов, надрывавшихся криком за его спиной. Он огляделся, ища Зилью Маркову, но та бесследно исчезла. Слова Мейссера сумели-таки пробить стену ее выдержки и решимости и глубоко ранили душу. У Зильи было не так много слабостей, но ее горячая преданность отцу не вызывала сомнений. Матиас лишь надеялся, что госпожа Маркова не наделает глупостей.
Неподалеку обнаружился Штренг, стоящий над съежившимся на земле Мейссером и улыбавшийся. Капитана охотников лишили всякого оружия, видимо, перед этим основательно угостив кулаком в живот.
— Убери от меня свою шавку! — потребовал Мейссер.
Охотник взглянул на него, вытаскивая пистолет из кобуры. Глаза капитана округлились от ужаса, и он попытался отползти подальше.
— Тебе стоит умолять его, чтобы он меня к тебе не подпустил, — прорычал Матиас, оттягивая большим пальцем курок.
— Я всего лишь выполнял приказ! — взмолился Мейссер и уткнулся лицом в булыжники мостовой, чтобы не видеть, как охотник пристрелит его.
Медленно, усилием воли, Матиас заставил себя отпустить курок и вернуть пистолет в кобуру.
— Собачья смерть в канаве от пули — недостаточно позорный конец для вас, капитан Мейссер, — заявил охотник с отвращением и оглянулся на помощника. — Штренг, отведи этого паразита в дом капитула. Убери его с глаз моих.
Штренг поднял Мейссера на ноги и подтолкнул вперед.
— Радуйся, что это он тут сейчас командует, — прошипел наемник в ухо капитану, пока они шли через площадь. — А то я бы тебе без колебаний пулю в башку всадил.
Матиас не стал смотреть им вслед. Он обернулся к пылающей Отвинской башне — языки пламени высоко взметались в ночное небо, напоминая об огненной геенне. Кое-кто из солдат еще пытался совладать с пожаром, но большинство уже отступилось. Охотник посмотрел в ту сторону, где вдалеке лежал замок фон Готца, и подумал, хорошо ли барону виден весь творящийся здесь ужас.
Тень, ссутулившись на краю черепичной крыши трехэтажной прибрежной хибары, как худосочная горгулья, шевельнулась — ее немертвые глаза следили за тем, как вдалеке сияет подожженная Отвинская башня. Лицо Сиббечая оставалось бесстрастным — пожары были настолько привычной бедой в тесных, перенаселенных городах Империи, что за полтысячи лет псевдожизни уже давно перестали волновать вампира. Огонь горел слишком далеко, чтобы помешать его планам.
Сиббечай снова сосредоточился на высоких серых стенах Шлосс фон Готц. Они лежали так близко, что, казалось, можно протянуть руку и коснуться их. Но вампир понимал, что это неразумно. Он не для того продержался пять веков, чтобы закончить свое существование в капкане, расставленном на стаю костоломов давно почившего фон Карштайна. Карандини не солгал насчет оберегов, в этом сомневаться не приходилось — тот был слишком рад перспективе наконец-то отделаться от своего немертвого соратника, чтобы это оказалось неправдой.
По иссохшей коже вампира пробежал холодок. Сиббечай обернулся и заметил темный, мутный силуэт, прячущийся в густой тени кирпичной трубы.
— Ты так далеко зашел, — усмехнулся вампир. — Неужели сейчас, когда вожделенная цель так близка, твоя храбрость тебе изменила?
— Нет, чудовище. Я просто хочу насладиться этим моментом. — Силуэт выскользнул в свет звезд.
Это оказался Грегор Клаузнер, сжимавший в бледных пальцах меч, снятый с тела Скорценея. Обнаженное лезвие поблескивало. Таким же стальным был и взгляд юноши — он смотрел на костлявую тушу вампира практически без всяких эмоций. Раньше этот монстр вызывал в сердце Грегора ужас, сейчас от его вида у юноши даже ладони не вспотели. Возможно, он уже настолько перестал быть человеком, что начал забывать, что такое страх.
Сиббечай широко раскинул руки, и его похожие на саван одежды взметнулись на ветру.
— Ну так ударь же, — прошипел вампир. — Если сможешь.