Страница 126 из 262
Сначала он считал это симптомом лихорадки — этот смутный и нечестивый бред, превращавший живых людей в тени. Он думал, что свет, текущий сквозь эти тени, — просто извращенный сон, плод воспаленного воображения, порожденный ранами и болезнью. Теперь он понимал, что это не так. Он мог видеть кровь, текущую в теле Миранды. Видеть, как та струится сквозь мутный силуэт. Тепло этой крови окутывало его остывшую плоть, аромат щекотал ноздри. И рот Грегора нетерпеливо кривился, наполняясь фантомным вкусом алого соленого вина, орошающего пересохшее горло.
Грегор вырвал руку из пальцев Миранды и подскочил на кровати. Девушка потянулась было к нему, но Грегор шарахнулся от нее, как от гадюки, и упреждающе поднял руку.
— Грегор! — всхлипнула девушка.
Сердце юноши полыхнуло отчаянием, и его лицо искривилось от такой муки, какую он и представить доселе не мог. Миранда снова потянулась к нему, и Грегор свалился с кровати на пол. Девушка помедлила, дожидаясь, пока ее любимый поднимется, — но тот отступил от кровати к дальней стене.
— Не подходи, Миранда! — прорычал он, собирая все остатки властности. Девушка, собравшаяся встать, замерла на месте. — Ради Зигмара, не приближайся! — добавил Грегор жалобно.
Пораженная этим тоном, Миранда взволнованно нахмурилась.
— Почему, Грегор? Что такое? Что случилось? — Она снова попыталась подняться, но юноша яростно взмахнул рукой.
— Прошу тебя! — всхлипнул он. — Я не хочу тебе навредить!
Миранда сделала было шаг вперед, обеспокоенно улыбнувшись, но Грегор отступил назад.
— Но ты же… ты ведь никогда не причинил бы мне зла! — проговорила девушка. — Что за глупости ты сейчас говоришь?
— Вампир, Миранда, вампир! — взвыл Грегор. Он уже прижался спиной к стене, и отступать дальше было некуда. — Он коснулся меня! И его яд — в моей крови!
Миранда замерла и побледнела, осознавая весь ужас этих слов.
— Нет, — постаралась она утешить Грегора. — Это неправда. Ты просто болен. Тебе нездоровится. Потрясение от смерти твоего отца…
Юноша закрыл лицо руками. Его плечи задрожали от рыданий.
— Это правда, Миранда. Жуткая, отвратительная правда. Я отравлен, осквернен. У нас с тобой нет будущего… — Он поднял глаза на девушку и увидел, как по ее хмурому лицу покатились слезы. — Я отпускаю тебя, милая моя. Найди достойного человека. Живи собственной жизнью. Я больше ничего не могу тебе дать. — Грегор отвернулся, не в силах смотреть на нее, не в силах сдерживать невероятный голод, нарастающий внутри. — Только смерть.
Одним неуловимым движением Грегор бросился вперед, разбив стеклянное окно, и скрылся во мраке ночи.
Миранда вскрикнула и кинулась к расколотому стеклу и погнутым железным решеткам. Она всмотрелась в темноту, выискивая глазами тело Грегора, — девушка была уверена, что ее возлюбленный разбился и лежит у подножия крепостной стены. Но так ничего и не увидела — только осколки стекла заблестели в лунном свете, когда облака расступились ненадолго и позволили Маннслиб взглянуть вниз.
Миранда отошла от окна и заплакала. Ее разум никак не мог воспринять то, что увидели глаза и услышали уши. И девушка вздрогнула, когда вошедшая в комнату Ильза Клаузнер по-матерински обняла ее.
— Его больше нет, — только и смогла выдавить Миранда.
— Я знаю, — утешающе ответила госпожа Ильза. — Я знаю. Мой сын умер три дня назад.
Иссохшие губы растянулись в жуткой ухмылке, полной бешеного, нечеловеческого торжества. Алые глаза вампира, глубоко запавшие, удовлетворенно прищурились и полыхнули ярче. Потребовалось немало дней, куда больше, чем он ожидал, — но теперь наконец-то на его зов откликнулись. Порча, попавшая в кровь молодого Грегора Клаузнера, начала овладевать им. Сила и несгибаемость духа этого мальчишки удивили некрарха, и в какой-то момент он даже забеспокоился, что Грегор сможет избавиться от его власти, одолеть яд и умереть обычной человеческой смертью.
Но древняя мощь Сиббечая была куда обширнее, и ее более чем хватало, чтобы подчинить человеческую душу. И даже хорошо, что в последнем из Клаузнеров обнаружилась такая сила — Сиббечаю именно она и требовалась. Вампир собирался присовокупить ее к собственным запасам силы с помощью чародейского искусства. Примерно так же поступали смертные колдуны, изучавшие светлую магию и окружавшие себя небольшой свитой аколитов, чтобы те помогали фокусировать и усиливать заклинания. Естественно, темная магия работала по схожему принципу. Конечно, существовали и некоторые опасности. Некрарх не был уверен, что полностью контролирует недавно созданного отпрыска. И если Грегор Клаузнер не станет его рабом, то обязательно попытается отомстить за себя. А магическая связь между ними работает в обе стороны — Сиббечай всегда будет знать, где находится его новое детище, но, возможно, и Грегор сумеет по этой нити выследить своего нечестивого темного отца.
Некрарх поднял ссохшуюся руку. Почерневшая мертвая плоть обтягивала кости, как сырой пергамент. Уперевшись в тяжелую деревянную крышку гроба, Сиббечай отпихнул ее прочь. Крышка с грохотом упала на пол, и вампир, использовав малую толику чар, заставил свое тело подняться прямо вверх, будто на невидимых шарнирах. Это была бесполезная трата вампирского колдовства, но Сиббечай знал, что подобное зрелище всегда заставляет его нежеланного соратника нервничать. Вампиру вовсе не хотелось, чтобы жалкий смертный колдун хотя бы долю секунды оставался спокоен в присутствии того, кто достиг совершенства в искусстве некромантии за столетия до того, как этот колдун появился на свет.
Ввалившиеся глаза Сиббечая вгляделись в хмурые тени нового логова — небольшого кургана неподалеку от Клаузберга. Сверхъестественному зрению вампира тьма была нипочем, и он видел каждую трещинку на стене, каждый камешек на полу и человеческую фигуру, загораживающую выход — тощую и костлявую. Худосочные плечи укутывала плотная мантия, отороченная мехом, а на болезненно-бледное лицо ниспадали мышасто-бурые волосы. Щуплые пальцы некроманта нервно теребили рукава мантии, и Сиббечай, заметив это, снова улыбнулся, обнажая острые клыки. Чародей отступил на шаг, принимаясь шарить в одном из рукавов, а затем, похоже, взял себя в руки и гневно воззрился на вампира.