Страница 114 из 262
— Пуля, — прошипел вампир. — Она вытягивает из меня силы. Вытащи ее сначала, иначе от меня не будет никакого толка. А раз я слишком слаб, чтобы помочь тебе, то оставь в покое цепи и брось меня Гельмуту. Только пообещай, — с ненавистью прорычал он, — что даже без моей помощи ты уничтожишь этого еретика!
Вальтер оставил в покое цепь и взглянул в изувеченное лицо вампира, впервые увидев перед собой не бездушного монстра, но проклятого и измученного человека. Жрец кивнул, ощутив новый прилив силы.
— Я обещаю. Я клянусь своей верой в пресвятого Зигмара — Гельмут Клаузнер ответит за все, что натворил. — С этими словами Вальтер опустился на колени рядом с Сиббечаем, рассматривая жуткую дыру, прожженную в мышцах плеча. Затем он снова посмотрел вампиру в глаза и добавил: — Подозреваю, будет больно.
Он воткнул в рану нож, и Сиббечай стиснул зубы — измученное тело пронзила новая волна агонии.
Покончив со своим тошнотворным занятием, Вальтер поднялся. Отчего-то отсутствие крови делало операцию еще более жуткой — из сжавшихся вен вампира не пролилось ни капли жидкости, сколько бы ни рассекал их нож жреца. Вальтер поднес золотую пулю к глазам, удивляясь, как столь маленькая штуковина смогла сразить такое жуткое существо, как вампир.
Губы Вальтера растянула ироническая улыбка. Теперь это жуткое существо было его единственным союзником в борьбе с человеком, которого Вальтер когда-то звал другом и учителем. Воистину пути судьбы неисповедимы.
— Готово, — сообщил жрец, отбрасывая пулю прочь. — Ты ощущаешь какие-то изменения?
Но его вопрос остался без ответа — не успел Вальтер обернуться, как Сиббечай тут же вскочил на ноги, одним нечеловечески сильным рывком выдирая стальные штыри из мостовой. Он хлестнул серебряной цепью, болтавшейся на руке, и тяжелый металлический штырь на конце цепи угодил жрецу прямо в висок.
Вальтер рухнул на мостовую, и вампир сразу же бросился на старика и принялся душить цепью, не обращая внимания на резкую боль, обжигавшую лишенные кожи ладони там, где их касался металл. Всего один пугающе короткий миг, и жрец обмяк, Сиббечай выпустил труп, и тот свалился на землю. Цепь почти начисто перерезала жрецу глотку, и вампир голодными глазами уставился на кровь, заливавшую грязные булыжники. Опустившись на четвереньки, монстр принялся лакать из алой лужи.
Сказать по правде, не стоило и надеяться на то, что план этого дурачка сработает — вампир был слишком слаб, чтобы выступать против Гельмута Клаузнера сразу же, и даже если бы они с Вальтером каким-то чудом и одолели бы спятившего охотника на ведьм, то Сиббечай вряд ли сумел бы потом удрать с книгой. По-настоящему имела значение только книга. Не смерть Гельмута, не какая-то там благородная попытка помешать безумным замыслам охотника.
Великий Ритуал удалось расшифровать только частично, и надежды Гельмута на то, чтобы повторить его, были совершенно бредовыми — это пытались сделать и куда более великие умы и потерпели неудачу. Никакая месть не заставила бы вампира решиться на такой безрассудный и опасный шаг, что бы там ни навыдумывал себе старый жрец.
Нет уж, решил Сиббечай. Самое главное — вернуть украденное. Потребуется некоторое время, чтобы залечить раны, нанесенные сегодня Гельмутом, но они затянутся однажды — и тогда Сиббечай заберет то, что принадлежит ему, — если не у брата, так у кого-то еще. Его интересовала только книга.
Подумав так, вампир скользнул в ночные тени — и тихий голос в его душе, и без того становившийся все тише и слабее, с последним криком сгинул во тьме.
Сиббечай оторвался от разглядывания саркофага, отгоняя нахлынувшие воспоминания, и провел когтем по безупречному каменному лику, оставляя неровную борозду.
— Как он умер? — спросил вампир, не отводя взгляда от изуродованной скульптуры.
— Состарился, — ответил Вильгельм. — Глубоко состарился. Он прожил долгую обеспеченную жизнь, получив признание и награду от самого верховного теогониста. Ему пожаловали эти земли волей курфюрста Штирланда. — Вильгельм сглотнул, вспомнив о жуткой легенде, пересказываемой из поколения в поколение, предупреждающей о том, что «Das Buch die Unholden» можно использовать лишь для защиты. — Как я уже говорил, он был очень стар и проводил целые дни в своих покоях, не допуская туда даже собственного сына. В его окне днем и ночью не угасал свет канделябра. Остальные считали, что Гельмут готовится к смерти и приводит в порядок дела, а может, пишет полную летопись своих подвигов. Однажды темной ночью обитателей крепости разбудил выстрел из пистолета. Гельмут не ответил на стук, и тогда дверь сломали. И обнаружили первого лорда Клаузнера на полу, а рядом с ним валялся пистолет, и от него все еще поднимался дымок. Гельмут всадил себе в голову золотую пулю. Он ничего не писал, — продолжилВильгельм. — Он читал — читал этот проклятый том. Он боялся смерти и знал, что в этом богохульном сборнике нечестивых знаний сможет найти способ обмануть смерть. Жуткий, омерзительный способ — но все-таки способ. В конце концов он сумел перебороть искушение, — в голосе старика послышались нотки гордости, — и предпочел покончить с собой, а не превращаться в немертвое чудовище.
Сиббечай мрачно рассмеялся.
— Не думаю, что после смерти он стал бы большим чудовищем, чем был при жизни, — прошипел он, и в его извращенном разуме проскользнул слабый отголосок давно рассеявшихся эмоций. Сиббечай даже рассеянно подумал, не была ли эта пуля, оборвавшая жизнь брата, той самой, которая чуть не оборвала и его собственную там, в руинах Мордхейма. — Да будет он гнить вечно.
Вампир огляделся по сторонам и замер, заметив массивную каменную кафедру, возвышавшуюся у дальней стены. Некрарх издал сиплый смешок — как голодающий, наткнувшийся на хлебную корочку.
— Наконец-то! — прохрипел он. — После стольких лет она снова моя! Плоть от моей плоти!
Сиббечай обошел кафедру, и его жуткая физиономия озарилась болезненным восторгом.
Но его улыбка тут же погасла, и на смену ей пришла такая злоба, что даже у бога при виде ее похолодело бы сердце. Вампир посмотрел на Вильгельма и заметил проблеск торжества в глазах старика. Схватившись за тяжелый каменный пьедестал, вампир опрокинул его на пол.