Страница 40 из 48
Нина усилием воли и воображения зажгла фонарики радости и уверенности в своих глазах и смело открыла дверь в кафе.
— Пришла! — сказал как выдохнул Арсений и окинул её долгим счастливым взглядом.
— Привет, извини, из отдела еле выбралась! Наши все празднуют, — заговорила Мария, усаживаясь напротив. — Ты сегодня в форме! Приказали? Это по случаю Нового года? А у вас как, в академии, все господа-офицеры сухие домой ушли?
Арсений взглянул на неё с удивлением и лёгким неодобрением. Мария заметила это, осеклась и сказала:
— Ой, что это я несу, прости! День такой нервный.
Арсений погладил ей руку и сказал:
— Успокойся, всё хорошо! Я тебя заждался. Мы вместе, это главное. Посмотри, что я тебе принёс!
— Ой, какая прелесть, спасибо! У меня тоже подарок. — Нина достала из сумочки блок сигарет Marlboro, затем серьёзно взглянула на него и медленно, растягивая слова, сказала:
— Дарю тебе дым, дым, дым! Кури эти сигареты и знай: когда ты выкуришь последнюю, ты меня забудешь навсегда!
От этих слов Арсений помрачнел, но тут она рассмеялась и, захлопав в ладоши, сказала:
— Шутка это — кергуду!
Подошёл замотанный немолодой официант с вопросом:
— Дама, что заказывать будете?
— Апельсиновый сок и вермут, пожалуйста, — ответила Мария.
— Вам ещё коньяка? — обратился официант к Арсению.
— Да, — ответила за него Мария, — и мне коньяка. — Она подумала, что ей теперь всё равно, раз она не беременна.
— Может, лучше шампанского? — спросил Арсений.
— Нет, несите два коньяка, вермут и сок, — уверенно сказала Мария.
Официант ушёл.
— Шампанское будешь пить сегодня дома с женой, а когда куранты пробьют семь ударов, подумай обо мне. Всегда, всю оставшуюся жизнь на седьмом ударе вспоминай меня! — с пафосом сказала Мария.
— Я всегда о тебе думаю! Ну ты и затейница — всегда что-нибудь придумаешь! — сказал Арсений и улыбнулся.
— Дай мне коньяка, пока ещё мне принесут, — сказала Мария и сделала глоток из бокала Арсения.
— Ты сегодня на себя не похожа. Что случилось? — встревоженно спросил Арсений.
— Что со мной может случиться? Я самая красивая, самая умная, самая любимая, самая счастливая! Все беды меня боятся и обходят стороной! — сказала она с вызовом и отвернулась.
Арсений ощутил такое острое чувство жалости, что почувствовал, как к глазам подступили слёзы. Жалость к ней, к себе, к сыновьям, к жене и даже к её мужу. Арсений встал, погладил свою Мадонну по головке… и вдруг он произнёс слова, которых сам от себя не ожидал:
— Выходи за меня замуж. Мы оба должны развестись… и быть вместе! К чёрту карьеру!
Мария отшатнулась от этих слов, как от пощёчины, лицо её покраснело, побелело, она вскочила с места и выпалила:
— Опомнись, что ты говоришь! Никогда! Запомни: никогда!
Арсений побагровел и опустил голову. Мария схватила сумочку, шубку и опрометью бросилась к выходу.
Арсений сидел как раздавленный. Он увидел только что вместо Мадонны фурию! Что делать? Бежать за ней, догнать? Зачем? Он встал.
Тут появился официант с подносом и со словами «Несу, несу!» ловко примостил бокал с какой-то красной жидкостью рядом с альбомом Palazzo Pitti. Он пытался устроить на столе дымящуюся тарелку и сказал:
— Уберите книгу, пожалуйста. Как бы не испачкать!
— Что это? — в недоумении спросил Арсений.
— Как и заказывали: пельмени и коктейль «Кровавая Мэри», — ответил официант.
— Я это не заказывал, — сказал Арсений. Он неловко махнул рукой и задел бокал с коктейлем. Бокал перевернулся, и Арсений увидел, как красная жидкость медленно растекается по глянцевому лику Мадонны Рафаэля.
Официант не растерялся, взял полотенце и ловко промокнул страницу, приговаривая:
— Вот видите, всё сухо, теперь картина как новая!
На Арсения напал столбняк. Он почувствовал себя оставленным, жалким, униженным, несчастным, опустошённым.
Подошёл второй официант с пятью бокалами: апельсиновый сок, вермут, два коньяка и коктейль «Кровавая Мэри». Он аккуратно всё выставил на стол и удалился.
Арсений медленно убрал в портфель альбом и блок сигарет Marlboro. Затем так же медленно опустошил четыре бокала, заел пельменями, а напоследок залпом опрокинул в рот коктейль «Кровавая Мэри»: сверху водка, а внизу густой томатный сок со специями. Его передёрнуло. Арсений встал и вдруг почувствовал резкую боль в груди слева — будто вся его кровь хлынула в сердце под таким давлением, что оно сейчас разорвётся на мелкие кусочки. В глазах у него потемнело. Пол ушёл из-под ног, и, падая, он услышал: «Полковнику плохо! Скорую надо вызвать!»
В памяти мелькнула Рафаэлева Мадонна, потом Маша, всё смешалось. Гагарин полетел в космос, светлая улыбка его озарила землю. Таким его и запомнили…
А закусить-то и нечем!
Луч солнца властно пробился сквозь густую листву яблонь, отразился в цветных стёклах чердачного окошка и радужным зайчиком запрыгал по лицу. Нина мгновенно проснулась с первой мыслью: «Сегодня! Это произойдёт сегодня!» Удовлетворённо посмотрела на безмятежно спящего в кроватке сыночка. Через несколько минут Нина спустилась по деревянной лестнице в сад, полный дыхания летнего утра. Пройдя по тропинке среди цветущих флоксов, она оказалась на террасе, где её ждала бабушка Лёля. Они обнялись и вышли на крыльцо.
— Не волнуйся, всё будет хорошо! Иди! С Богом! — сердечно сказала бабушка, поцеловала внучку и перекрестила вслед. Нина поспешила по дорожке к калитке, сорвала по пути несколько спелых ягод малины, отперла ржавый замок и быстро, почти бегом устремилась на станцию Детская к электричке на 6:17 утра.
В облике Нины угадывалось что-то от грузинской княжны: «брови чёрные вразлёт», гордая осанка и грациозность в движениях.
С опушки леса доносилось мычание коров. Нина обрадовалась, что стадо уже прошло и она избежит встречи с быком. На прошлой неделе, когда Нина шла вечером из магазина в красной юбке, она чуть не попала к бешеному быку на рога. Сегодня она предусмотрительно надела голубой сарафан.
В электричке Нина свободно выбрала место у окна, по ходу движения. Основной народ набьётся после Болшева. Нина попыталась заставить себя уснуть, но не получилось.