Страница 39 из 48
Нина вспомнила, как спустя год после того, как они поженились, муж сказал:
— Если ещё через год ты не родишь мне ребёнка, то я от тебя уйду! — эти страшные слова произнёс её любимый Рома. С тех пор Нина усиленно начала бегать по врачам, с остервенением лечилась, глотала таблетки, делала операции, пока ей один врач не предложил отправить мужа на анализ. Рома оскорбился этим предложением, он тянул, тянул, но через три года сдал анализ, и выяснилось, что активности сперматозоидов маловато — процентов пятьдесят. Рома очень расстроился, ходил потерянный, несчастный, горем убитый. У Нины сердце разрывалось при взгляде на него. Она уверяла и себя, и его, что такой результат анализа означает, что не всё потеряно, есть надежда. Жена водила его по врачам, он безропотно глотал таблетки, ходил на процедуры, но время шло и ничего не помогало. Рома замкнулся и как-то потух, озлобился на весь свет и особенно на Нину, как ей казалось. Он уже перестал радоваться успехам на работе: выставкам своих картин, скульптур и престижным международным премиям.
Однажды, год назад, Нина добилась приёма у известного специалиста по лечению бесплодия. На удивление, нестарый вальяжный врач, после того как внимательно ознакомился с анализами, посмотрел на Нину пристально, погладил щегольские гусарские усы и спросил:
— Чего вы хотите?
— Я хочу ребёнка! — ответила она.
— Так в чём же дело, красавица, я готов! — воскликнул врач. Она не успела опомниться, как он быстро завладел её рукой, поднёс к губам и стал целовать, нарочито причмокивая. Нина оттолкнула его и с пунцовым лицом, содрогаясь от стыда и негодования, выскочила из кабинета.
Мужу она ничего не рассказала. Они вели тихую семейную жизнь почти счастливой пары, но она видела, что её Рома несчастен. Да и её, несмотря на весь оптимизм и самоотверженность, омрачало то, что подруги Нины — и замужние, и свободные — успели за это время нарожать детишек. Его и её родители постоянно интересовались, когда же они им подарят внуков, хотя недостатка во внуках не было: у Нины сестра и два женатых брата — все с детьми. На работе у супругов женщины постоянно уходили в декрет или были на сносях, гордо демонстрируя окружающим огромный живот. Но, кроме этой малости, всё было хорошо.
Муж с остервенением ударился в работу, часто ездил в командировки и очень хорошо зарабатывал. Нина трудилась, читала книжки, наряжалась, училась языкам, занималась квартирой, они подумывали даже о своей даче под Звенигородом.
Нина старательно пыталась забыть гадкое предложение знаменитого врача, но иногда при виде красивого мужчины она ловила себя на мысли, что… нет — дальше она старалась не думать, говоря себе, что никто и мизинца её мужа не стоит.
Однажды на работе начальник отдела вызвал Нину в кабинет, долго поправлял галстук с золотыми рыбками, барабанил пальцами по столу, сморкался и наконец изрёк:
— Нина Юрьевна, у тебя детей нет, поэтому, кроме тебя, мне некого послать. У всех дети — я же не зверь. Для отчётности по повышению квалификации сотрудников отдела необходимо кого-нибудь послать. Жить будешь в доме отдыха! Я тебе даже завидую! Конспектируй, отчитаешься!
У Нины была с ним договорённость, что она в командировки не ездит: овощная база, срочная работа — пожалуйста, но никаких командировок. Нина не могла спать вне дома и с чужими людьми в одной комнате — ей претили бабские задушевные разговоры и командировочный флирт, пьянки. И вот начальник, в общем-то мягкий и добрый человек, нарушил слово.
Когда Нина приехала в дом отдыха и вошла в комнату, где ей предстояло провести неделю, она пришла в ужас: всё, всё — четыре кровати, четыре стула, тумбочки, стол, пол — было засыпано шелухой от семечек, а на одной из кроватей стоял раскрытый чемодан. Никого. Нина оставила свою сумку с вещами и ушла обедать, потом долго гуляла в лесу, досадуя, что не хватило смелости отказаться от командировки. Когда она вернулась, в комнате уже кое-как прибрались. Три пышные дамы радостно приветствовали её, перебивая одна другую:
— А вот и четвёртая! Мы уже волновались — сумка стоит, а человека нет! Мы тебе место у окна оставили, ты же первая! Оля! Лена! Зина! Мы собираемся у мальчиков на втором этаже, в двадцать втором, приходи!
Они ушли, оставив после себя амбре антистатика, знойных духов, дезодорантов и пота. Нина брезгливо, почти зажав нос, распахнула окно, но было уже поздно — она надышалась антистатика и у неё нестерпимо заболела голова. Нина стянула джинсы и свитер, надела халат, приняла анальгин, повязала голову мокрым полотенцем и легла на кровать.
Через некоторое время в дверь постучали один раз, потом ещё. «Придётся встать и прогнать, а то не отвяжется», — подумала она, открыла дверь и увидела… Юрия Гагарина. Гагарин был её кумиром с детства, она даже хранила газету «Пионерская правда» про первый полёт человека в космос.
И вот он пришёл! Гагарин стоит перед ней. А когда Нина узнала, что он женат и у него есть дети, то счастью её не было предела. Молнией пронзила догадка: «Вот кто достоин стать отцом моего ребёнка!»
Тут Нина чуть не упала с эскалатора — в метро её кто-то сильно задел плечом. «Вот дура, задумалась! Внимательной надо быть, — сказала она себе. — Размечталась о ребёнке. — Облом! Полковник Арсений Витальевич Крылов не оправдал, Нина, твоих надежд! Так живу надеждой — просыпаюсь с мыслью, что сегодня будет уже седьмой день задержки, но встаю и вижу… кровь. Не Мария я, а какая-то кровавая Мэри. Ночью смотрю на спящего Рому, мысленно говорю ему: “Прости, напрасно я тебе изменяю с Космонавтом, надо прекращать этот блуд”. Стыдно! А мысли крутятся всё быстрее, что муж наверняка мог что-то почувствовать, но странно: он ведёт себя так, будто ничего не замечает. Может, он меня разлюбил? Нет, нельзя позволять себе даже думать об этом. Сейчас встречусь с Космонавтом, отдам подарок и разбежимся каждый по своим семьям и навсегда! Пора кончать двойную жизнь!»
Нина, подойдя к кафе, мысленно надела маску Марии. Она остановилась на минуту: посмотрела на фиолетовое в чёрных тучах небо, подсвеченное жёлтыми шарами фонарей, улыбнулась разноцветным лампочкам над входом, несколько раз глубоко вдохнула московский морозный воздух и хотела было открыть дверь. Тут её начали одолевать сомнения: раз она всё решила, может, развернуться и уйти, но, вспомнив чудесную улыбку своего Космонавта, его влюблённые глаза, не решилась. Нельзя с ним так резко накануне Нового года. Лучше после выходных, когда он позвонит на работу или домой, она ему скажет, что пока нельзя им видеться.