Страница 33 из 48
Вчера вечером падчерица в очередной раз отказала отчиму съехать из квартиры в трущобу. От отчима пахло угрозой, от мамы — раздражением и терпкими духами «Только ты». Сёстры были на кухне. Нина сняла с плиты сковородку с ужином и собиралась разложить его по тарелкам. В этот момент вошла мама в нарядном шёлковом халате в оборках. Она прогнала младшую дочку спать и села за стол. Мама сначала тихо, потом громче и громче возмущалась, выговаривая Нине, что та эгоистка, что сестрёнка уже ужинала, что уже поздно и ей завтра в школу, что ребёнку вредно есть жареную картошку. Дочери не хотелось смотреть маме в лицо. Она смотрела на её руки, сложенные одна на другую на столе. Каждое слово мама подкрепляла постукиванием по столу. На её пальцах поблёскивали три кольца: из индийской бирюзы в виде пагоды, с крупным александритом и новое обручальное. Вдруг мама дотронулась до шеи и, чуть не плача, прокричала:
— Почему, почему ты не хочешь переехать в отдельную комнату? Он тебе предлагает прекрасные варианты! Почему ты не хочешь мне счастья?
Медленно, чтобы от волнения не уронить на ноги горячую сковородку, дочь поставила её на плиту. Затем холодно, разглядывая палевые розочки на мамином халате, ответила:
— Мама, это несправедливо! Он предлагает мне уехать из хорошей комнаты в многонаселённую коммуналку в трущобе. Ты знаешь, что я ездила и смотрела его варианты — один другого хуже.
Мама отвернулась от дочери и жёстко сказала:
— Ты уже взрослая, побывала замужем и должна жить отдельно. Тут нечего обсуждать! Бери то, что он предлагает!
Напоминание о неудачном замужестве разозлило Нину. Она, с трудом стараясь сохранить спокойствие, ответила:
— Не понимаю, почему, почему такая спешка? Я сейчас…
Мама перебила дочь:
— Я, я… ты всегда думаешь только о себе и…
Дочь перебила маму:
— Ну послушай меня! Сейчас я шью себе новое зимнее пальто. Скорнячка из обрезков старой бабушкиной беличьей шубы соберёт воротник и оторочку подола. Расплачусь за пальто и начну откладывать на первый взнос за однокомнатную кооперативную квартиру. Ты же знаешь, что я много работаю.
Мама резко покачала головой, и из её пышного шиньона выпало на пол несколько шпилек. Дочь подобрала шпильки и подала маме. Та вставила их в причёску и ответила:
— Как ты не понимаешь, что тебе никогда, никогда не заработать таких денег!
Дочь вспыхнула и зло сказала:
— Посмотрим! А вообще-то мне и здесь хорошо. А в коммуналку в трущобе я ни за что не поеду!
Мама угрожающе встала руки в боки, топнула ножкой в атласном тапке с помпоном и выкрикнула:
— Ах так! Ах так! Тогда не смей брать наше подсолнечное масло!
Дочь такого от родной мамы не ожидала. Она вся съёжилась и почти шёпотом спросила:
— А что, тебе жалко?
Губы у мамы сжались до щёлочки, затряслись, и она прокричала:
— Да, да, мне всё для тебя жалко! Не смей брать ничего нашего: ни масла, ни мыла, ни стирального порошка! Мне для тебя даже нитки жалко!
У Нины всё поплыло перед глазами, обида и гнев переполняли её. Вот-вот разорвут её в клочки. Нина схватила с плиты сковородку и швырнула её о пол рядом с мамой. Та вскрикнула и убежала в свою комнату, закрывшись на ключ. Дочь быстро оделась и выскочила на улицу. Погуляла, умыла снегом горящее лицо и вернулась домой. Отмыла пятно от сковородки на линолеуме, но вмятина осталась. Нина попила чаю с хлебом с вареньем и легла спать.
Сегодня утром Нина, боясь встретить маму и отчима, без чая поехала в институт. Когда вечером она вернулась домой, её с объятиями и поцелуями встретила сестрёнка. Ни мама, ни отчим из своей комнаты не вышли. После ужина сестрёнка ушла спать, а Нина села за курсовую работу. На стене над головой раздражающе громко тикали часы, мешая сосредоточиться.
В кухню вошёл отчим. Он, отвернувшись от падчерицы, сказал:
— Ты вчера очень, очень обидела свою маму. Ты понимаешь, что вместе с нами тебе жить нельзя?
Нина гордо ответила:
— Это и моя квартира тоже. Я тут прописана! Выгнать меня не имеете права!
Отчим не ожидал от падчерицы такого отпора. Он долго глядел на неё, будто пытаясь уничтожить взглядом. Нина подумала, что у него глаза выпучены, как у селёдки на блюде. Нервно, то снимая, то надевая очки, отчим сказал:
— Я устал предлагать тебе варианты. Соглашайся, соглашайся, а то хуже будет!
Нина, с отвращением глядя на его волосатые руки, торчащие из рукавов пижамы, с деланой улыбкой спросила:
— Вы мне угрожаете? Ничего вы со мной не сможете поделать!
Дряблые щёки отчима покрылись пятнами, он сжал кулаки и прохрипел:
— Я тебе устрою жёлтую жизнь! Вот посмотришь! Жёлтую жизнь!
— Я вас не боюсь! — с вызовом ответила падчерица.
Отчим ушёл в мамину комнату и закрыл за собой дверь на ключ.
Нину трясло. Зубы со скрежетом непроизвольно сжимались. Она тщетно пыталась сосредоточиться на курсовой работе, но буквы расплывались от слёз. Горло саднило. Она решила попить горячего молока и вышла в коридор к холодильнику. Проходя мимо маминой комнаты, дочь невольно услышала вздохи и ахи. Она плотно закрыла кухонную дверь, чтобы не слышать звуков любовных утех. Нина согрела молока и принялась за учёбу.
Вдруг она услышала громкий надсадный кашель и хрип, затем вскрик мамы. В кухню вбежала полуодетая мама. Она кричала:
— На помощь! Он не дышит! Кажется, он умер! Посмотри!
Дочь вошла в их комнату. Отчим лежал ничком на тахте. Багровое лицо уткнулось в подушку, его дряблое желтоватое тело со спущенными трусами неестественно скрючено. Нина испугалась. Что делать? Стала звонить в скорую, там никто не брал трубку. Она помнила, что недалеко от Измайловского рынка есть станция скорой помощи.
Пообещав маме привезти скорую помощь, она оделась и выбежала на улицу. Ночь, мороз, ни души, страшно, а бежать далеко. Нашла станцию скорой помощи, а там закрыто. Стучала, кричала, но бесполезно. Только привлекла внимание хулиганов. Они тёмной массой начали окружать девушку. Нина вырвалась и помчалась домой.
Мама сидела на кухне. Дочь сообщила, что скорая закрыта. Они вместе вошли в комнату. Отчим лежал в той же позе, но прикрытый одеялом. Они нашли зеркало, и падчерица приложила его ко рту отчима. Мама боялась. Нине тоже страшно, но она сделала это. Зеркало не помутнело. Отчим — покойник.
Нина разбудила сестрёнку. На её вопросы спросонья: «Что? Почему? Зачем?» — старшая сестра ответила, что у отчима заразная болезнь и пока они поживут у папы. Сёстры собрали вещи и покинули квартиру.