Страница 29 из 48
Вадим встречался с разными случайными женщинами. Иногда виделся с Дашкой. Но это требовало ответных мер. Хотя сердечная беседа с Дашкой ему очень душевно помогала, потом она своим слишком бурным темпераментом и грузным телом подавляла его в постели.
Тоска по Нинон иногда становилась невыносимой. Он задыхался то от нежности и любви, то от ненависти, желания причинить ей боль, отомстить за свои мучения. И тогда он, как вор, пробирался к ней в постель, а уходя, оставлял деньги, как девке, чтобы унизить.
Вадим страстно желал вернуть её всю целиком, а получал в те редкие ночи только тело, но оказалось, что этого совершенно недостаточно. А куда ему утром спрятаться от её презрительного, скользящего мимо взгляда? Уж лучше бы ненависть, чем не оставляющее надежд равнодушие!
Если раньше Вадим думал, что, женившись, он просто добавляет к своей коллекции редкий экземпляр, то теперь оказалось, что куколка Нинон — его судьба. Только она, душевно холодная и эгоистичная, восторженная и ранимая, но прелестная, хрупкая, и есть тот самый, наконец-то с таким трудом найденный и утраченный им идеал женщины-ребёнка!
9
Как-то в начале зимы Цаца зашла в кулинарию при ресторане «София» на Маяковке купить что-нибудь вкусненькое для тёти Ветты на юбилей и в очереди случайно встретила Дашу. Её она после лета видела только мельком. Подруга теперь училась на другом факультете.
Даша первая увидела Нину и закричала на всю очередь:
— Тю-у-у! Дольская! Какие люди! Кого мы видим! Кого мы лицезреем! Иди скорее! Граждане, мы вместе, это моя сестра! Говори скорее, что тебе взять? Девушка, пожалуйста, дайте еще тортик «Наполеон»!
Даша выглядела шикарно, как киноактриса или модель из журнала Burda: в модной дублёнке, в высоких дорогущих импортных сапогах чуть ли не из крокодиловой кожи.
Подруга не без злорадства отметила, что Цаца одета, как говорится, «скромненько, но со вкусом»: старенькое красненькое аккуратненькое приталенное пальтишко оторочено куцым белым искусственным мехом «а ля снегурочка», на ногах тоже старые, но начищенные немодные чёрные сапоги с каблуками «копыто». Но кокетливо надетый на бок огромный вязаный чёрный берет с бантом в сочетании с тёмно-русыми вьющимися волосами и большими, будто испуганными глазами придавал облику Цацы совсем не жалкий, а наивный и трогательный вид. Даше она чем-то напомнила пажа из спектакля «Золушка», который та видела в детстве.
Гуща предложила отметить встречу сейчас же, не откладывая. Она схватила Цацу за руку, и через пять минут подруги оказались в зале ресторана «София». Даша уверенно подозвала официантку и заказала им по сто грамм водки и порцию на двоих барашка в кляре.
Цаца чувствовала себя в незнакомой обстановке скованно. Она огляделась: вдоль высокого витража с видом на улицу Горького выстроились в два ряда светлые полированные столики с цветными салфетками, официанты в нарядных красно-белых национальных болгарских костюмах, спокойная взрослая публика поглощает свои комплексные обеды за один рубль двадцать копеек. Из динамика неназойливо звучит национальная болгарская музыка.
Даша, вальяжно откинувшись в кресле, курит Marlboro, пуская колечки дыма. Большое круглое лицо её светится, как всегда, добротой. Даша, привычным жестом поглаживая Цацу по руке, вздыхая и покачивая головой, говорит, что, наверное, «жизнь ещё Цацу не достала», если она всё ещё и не курит, и не пьёт, как все. Но за дружбу-то надо выпить! Такой случай! Что она её, дурочку, очень любит и хочет всё-таки кое-что рассказать…
Они выпили — и опять, как тогда в общежитии, у Цацы всё поплыло в глазах: официантка со скворчащей горячей сковородкой, Даша, проворно хватающая сочное баранье рёбрышко. Она обгладывает его и, обсасывая косточку, причмокивает и говорит, говорит…
Что она Вадима знает давно, ещё до того, как они с Ниной встретились у репетитора Марка Яковлевича, тоже, как оказалось, приятеля Вадима. Когда Даша приехала в Москву, у неё с Вадимом почти год была любовь. Но он, как говорится, «поматросил и бросил», но не совсем — они изредка встречались…
Но теперь Даша просит у Цацы прощения, говорит, что дрянь она подлая! Что это она её, Цацу, с Вадимом познакомила, и в Химках он появился не случайно. Даша тогда злилась, что он её бросил, и в сердцах, нечаянно, просто чтобы досадить, рассказала ему, что у неё есть подруга — чистое, нежное создание. Раззадорила Вадима, что ему такая «целочка» никогда не обломится. Кишка тонка! Тогда Вадим ответил, что он сможет уговорить любую. Поспорили. Условились, что Даша устроит им «неожиданную» встречу. Но когда её, Цацу, увидел, сам и втюрился! Что ей, Даше, непонятно, чем это Цаца его взяла?
— Посмотрела бы ты на себя! Кожа да кости! На ридной Украйне, где я в детстве жила у родных, про таких говорят: «Шо это за дивчина така? Малэнька, худэнька!». — И Даша кривляется: втягивает щёки и закатывает глаза.
Цаца смотрит на подругу, слушает её и отказывается верить…
В ярко подведённых чёрным карандашом глазах Даши светятся то ли пьяные, то ли злобные огоньки. Подруга говорит, что ей непонятно, ну почему это все мужики стараются ей, Цаце, услужить: то староста группы, когда она болела, лекции под копирку для неё записывал и лабораторки делал. То на летней практике на заводе в Чапаевске, когда Цаца, как «принцесса на горошине», наотрез отказалась, как все, спать на раскладушке в общежитии завода, комсорг Бачурин где-то раздобыл для неё кровать.
Гуща уплетает со смаком мясо, пьёт и рассказывает, что, когда Цаца «залетела», Вадим позвонил ей и попросил договориться об аборте. Знал, сукин сын, что она, Даша, не сможет ему ни в чём отказать! Что, когда она делала аборт, её никто не провожал, не утешал. Это, мол, её проблемы! А Цацу надо поддержать, она у нас слабенькая, её надо опекать. Что после аборта Цацы Даша его почти вернула и вдруг узнаёт, что Вадим женился и лучшая подруга переехала к нему. Ну это обидно! А ей в общаге живи! Даше он никогда не разрешал у себя оставаться.
— Тю-у-у, а помнишь, как ты плакалась мне, что разводятся родители? Скажите, какое горе! А знаешь ли ты, что я вообще никогда своего отца не видела? Что мать у меня живёт на вокзале, а работает проводницей и спит с милиционером? Что-о, из деликатности не спрашивала? Ну интеллигентка вшивая. В этом вы с Вадимом похожи! Ну ничего! Я, как видишь, живу — не тужу! Тоже нашла мужа. Он дипломат, сейчас в заграничной командировке. Шмотья навезёт!