Тень короля

Дальше они ехали молча. Добрались до привратницкой, проследовали по травянистой, обрамленной деревьями дорожке до дворца, а потом и до конюшен за ним. Вдохнув воздух, наполненный ароматом цитрусов, Сериз осознала, как путешествие изменило ее обоняние. Запах пота, пыли и лошадей стал для нее привычен, и здешний воздух теперь казался слишком сладким – а тело, напротив, сильнее, чем прежде, потребовало купания.

Она спешилась и потерла затекшие ягодицы, однако тут же сообразила, что должна вести себя как благородная дама. Но никто как будто бы не заметил. Дворцовые слуги, ринувшиеся к конюшням встречать их, были заняты королем. Сенешаль протянул Киану влажное полотенце, чтобы стереть дорожную пыль с рук и лица, затем приказал служанке приготовить для короля свежую ванну в его покоях.

– И для меня, пожалуйста, – добавила Сериз.

Служанка, юная брюнетка, кивнула, присела в реверансе и зарделась, тем самым напомнив Сериз о репутации, которую она заработала после пожара во дворце. С тех пор прошла как будто целая жизнь. Она уже практически забыла о своих «благословенных легких»… и множественных покушениях на жизнь Киана. До этого момента ей не приходило в голову, что после снятия проклятия он будет намного более уязвим. Именно проклятие давало ему на рассвете обновленное тело. Без этого его можно покалечить – навсегда, как любого другого человека.

Она попыталась об этом не задумываться. Ей и так хватало забот. Потом она вспомнила леди Шамплен и то, как Киан сделал Делору своей фавориткой, чтобы спасти от нежеланного замужества. Значит ли это, что он будет продолжать свой обман? Она не знала, как к этому относиться. Они даже это не обсуждали. Но потом она взглянула на Киана, увидела, как он смотрит на солнце сквозь двери конюшни, и поняла, что Делора в его мыслях сейчас занимает далеко не первое место.

И совершенно справедливо.

– До заката осталось почти три часа, – объявила Сериз. Она глянула сначала на Киана, затем на отца Падрона. – Нам следует омыться, подготовить святилище и оставить хотя бы час на церемонию и на возможные последующие попытки.

– И не забудь про Коула Солона, – добавил Дэрик.

– Верно, – сказала она, – его следует уведомить.

Отец Падрон отряхивал пыль со своих одеяний.

– Не вижу никаких препятствий к этому. Разумеется, если мне окажут содействие слуги его величества…

– Бери все, что нужно, – сказал Киан. Затем повернулся к Сериз: – Моя храмовая госпожа, я надеялся проводить вас в ваши покои, но полагаю, что сейчас будет более целесообразно, если я останусь со своим сенешалем, чтобы обсудить приготовления к церемонии. Вы простите меня, любовь моя?

Она улыбнулась ему, склоняясь в реверансе. Она поняла его жест. Скромно и элегантно, но он публично признал их отношения.

– Не за что извиняться, ваше величество. С нетерпением жду нашей встречи в святилище.

В гостиной ее покоев Сериз увидела долгожданное зрелище – ванна лавандовой воды и целый поднос мыла, шампуней, полотенец и ароматных масел. Она громко застонала от предвкушения, но нужно было действовать быстро и вымыться лишь настолько, чтобы показать уважение к богине.

Она разделась и подошла к ванне на ножках, по-прежнему держа Клинок Петроса в руке. Спрятала его под ванну и влезла внутрь, погружаясь в воду по шею. Индиго сел рядом и понюхал мыло. Сериз сказала ему:

– Тебя сегодня тоже это ждет.

Он заскулил и прикрыл нос лапой.

– Это не обсуждается.

Тут ее взгляд привлекло что-то в соседней комнате: на полу возле кровати лежал сверток из красной ткани. Прищурившись, она поняла, что это дорожная сумка, но чужая. Вдруг Индиго резко повернул голову в сторону балкона. Уши его встали торчком, а из глотки вырвался утробный рык. Она узнала его – он так же рычал, когда Киан на рассвете тайно появлялся в ее покоях.

В ее спальне кто-то был, но на сей раз это был не король.

Сериз подхватила с пола полотенце и прикрылась им, вставая в ванне.

– Покажись, – приказала она, положив руку на загривок Индиго. – Не то я спущу свою гончую, а он, между прочим, наполовину титановая гиена и не только лает, но и кусает.

– Сдаюсь, – игриво произнес знакомый голос, и перед ней показалась высокая, укрытая вуалью фигура.

Сериз в изумлении открыла рот. Во мгновение ока она узнала свою сестру, даже со слегка округлившимся от беременности телом. Индиго тоже, кажется, узнал ее – из образа в сердечном зеркале? – потому что расслабился и завилял коротеньким хвостом.

Не в силах пошевелиться от удивления, Сериз стояла, сжимая полотенце, и вода с нее капала в ванну.

– Я что, сплю? Или это правда ты?

Нина откинула вуаль, развеивая все сомнения. Улыбнулась, и ее цветущие розовые щеки поднялись. Лицо ее сияло больше обычного. Беременность усилила ее красоту – Сериз и не думала, что такое возможно. Она не могла дышать и даже моргать, вытаращив глаза. Великолепие Нины было почти невыносимым, но Сериз скорее вырвала бы себе глаза, чем пожертвовала бы хоть единым мигом любования сестрой. Вуаль опустилась, и Сериз впервые в жизни не посетовала на это.

– Ничего себе, – сказала она, пытаясь проморгаться, – это и впрямь больно. Как твой муж живет с тобой и не слепнет от того, что не может моргать?

Шелковые юбки Нины прошелестели в такт шагам через комнату. Она подтянула кресло ближе к ванне.

– Он любит меня не так сильно, как ты, – женщина села, указывая на воду. – Сериз, дорогая, мне приятно, что ты рада меня видеть, но залезай-ка обратно. Ты такая грязная.

Сериз ухмыльнулась. Все еще не придя в себя от изумления, она бросила полотенце и погрузилась в воду по подбородок. Стряхнула воду с одной руки и положила ее Нине на живот. Он пока был невелик, но оказался тверже, чем она думала, – как песчаная дыня.

– Тебе придется прятать лицо и от малыша. Дети никого не любят так, как свою… – она осеклась, окончательно придя в себя. – Погоди-ка. Ты что здесь делаешь?

Нина засмеялась:

– Я тоже рада тебя видеть, Сериз.

– Тебя послали мама с отцом?

Нина не ответила, и это означало

нет.

– А они хоть знают, что ты здесь?

Снова тишина.

–

Хоть кто-нибудь

знает, что ты здесь?

– Конечно, глупышка, – сказала Нина. – Я уже два дня живу в твоих покоях. Я не прокралась мимо стражи. Меня сюда пустила служанка, а мальчик с кухни приносит мне еду.

– Трое слуг? – переспросила Сериз. – Только они знают, что ты здесь?

– Четверо, – поправила Нина.