Тень короля

28

В последующие дни Сериз почти всегда находила входы Вниз, и тогда они с Кианом ускользали на рассвете, уходили в грот и часами болтали, обнимались и занимались любовью.

И любви было много.

Он держал обещание и продолжал уроки, настаивая, что она должна управлять каждым его движением и прикосновением. Он показал ей с дюжину различных способов соединяться телами, и с каждым новым сладким актом любви девушка чувствовала, что ее магия только растет, а не слабеет. Порой силы в ее теле было столько, что, казалось, она разорвет ее изнутри, и тогда перед возвращением в лагерь она выпускала энергию, практикуя защитные упражнения. Больше нельзя было отрицать: Орден ошибался, заявляя, что акт любви ослабляет дар женщины. По крайней мере,

ее дар

. Как они могли так заблуждаться?

Чем ближе они подъезжали к подножию горы, тем меньше камней она находила. Сериз знала, что должна радоваться каждой миле, приближавшей ее ко дворцу, но она дорожила возможностью проводить время с Кианом Внизу. Ей будет этого не хватать.

Наконец наступил последний день путешествия. Они должны были прибыть во дворец в середине дня, и у них оставалось еще достаточно времени, чтобы продумать и провести церемонию до заката. В случае неудачи у Киана был второй шанс, а у Дэрика – нет. Складывая свою палатку в неряшливый сверток, Сериз чувствовала, как потеют ее ладони и как дрожат руки.

«Вера,

– напомнила она себе. –

Не теряй веру».

Через некоторое время, уже давно взобравшись на лошадь, она оглянулась на заклятую гору, исчезающую вдали. Внутри шевельнулась тоска, и поначалу девушка даже не поняла, откуда она взялась. Она не будет скучать ни по жару пустыни, ни по разреженному воздуху горных пиков. И уж конечно, она не будет скучать по воплям и завываниям ночных тварей, пожирающих добычу. По вкусу зайчатины, по ломоте в костях после целого дня в седле. И лишь когда впереди показались очертания дворца, Сериз осознала, что ее беспокоит.

Она не хотела возвращаться к прежней жизни.

Не хотела переодеваться в черно-белое храмовое платье. В легких полотняных штанах и в кожаных сандалиях ей было намного удобнее. Свободная дорожная одежда позволяла легче дышать, а еще лазать, тянуться и бегать – то есть заниматься всем, что ей делать не положено. Теперь ей придется заново учиться скользящей походке, и от одной мысли об этом ее плечи поникли. Больше не будет ужинов у костра. Сегодня, если все пройдет хорошо, она будет есть за бесконечно длинным столом в компании людей, которые ей не нравятся, или хуже того – одна в своих покоях, а то и вовсе со жрецами в святилище.

Святилище

. Иронично, но место, которое когда-то казалось ей безопасным, теперь было источником величайшего ее страха. Жрецы никогда не выражали к ней симпатии, даже в дни, когда отец Падрон обращался с ней уважительно. Теперь она утратила его расположение, а когда она вернется во дворец и пойдут слухи об их любовной связи с королем, жрецы станут презирать ее еще сильнее. Сериз следует проявлять еще большую бдительность, скрывая свой дар. Ее сила возросла, но ни одно защитное заклятие не спасет, если Орден решит напасть на нее со всей своей энергией.

Должно быть, Индиго почувствовал это беспокойство, потому что ткнулся носом ей в лодыжку, привлекая внимание. Она глянула на него, и страх тут же отступил перед любовью. Темные глаза смотрели на нее с бесконечным восхищением, но была в них и беспощадная решимость, будто Индиго намеревался защищать свою мамочку от любой угрозы. Он будто бы не знал, что все еще щенок и это она должна его защищать. Но он уже и не походил на щенка. Индиго стал размером с пони, разве что чуть стройнее. Складки на шкурке почти расправились, открывая синюю родинку, в честь которой он получил свое имя. Такой огромный пес наверняка вызовет во дворце ажиотаж.

– Ты мой самый любимый малыш, – сказала она, наклоняясь в седле, чтобы почесать ему голову. – Самый славный, самый сильный…

– Ха! – выкрикнул сзади Дэрик. Она обернулась к нему, и он разразился громким безумным смехом, от которого кровь застыла в ее жилах.

– Теперь я вижу! – кричал он, раскачиваясь в седле и указывая на Индиго. – Частицы магии от его родителя! А я-то все думал, как же титановая гиена может спариться с гончей! Теперь все понятно!

Прежнее беспокойство вмиг вернулось. Впервые с момента их спуска с вершины проклятие Дэрика вновь коснулось его. Она надеялась, что удаленность от этого мрачного места хоть как-то его убережет… Может, так оно и было, но не полностью. Его День Обретения уже завтра. Если она не сможет снять его проклятие, он до конца жизни будет блуждать в бездонных глубинах собственного разума.

«Вера», – напомнила она себе, но пульс ее не слушался.

– Гиена спаривается с гончей? – спросил через плечо Киан тем же громким язвительным тоном, который вернул Дэрика в сознание в прошлый раз. – Лорд Калатрис, вы рассказываете нам о первой брачной ночи своих родителей?

Подначка вновь сработала. Дэрик моргнул и пришел в себя, но на сей раз ответной колкости от него не последовало. Лицо его посерело и утратило всякое выражение. Некоторое время он ехал молча, а потом послал лошадь вперед, поравнялся с Кианом и вытянул руку:

– У тебя еще остались желудочные пилюли?

Киан порылся в карманах, нашел маленькую коробочку и передал другу. Тот забросил в рот несколько пилюль… и еще несколько.

– Эй, эй, – запротестовал Киан, – нам-то тоже оставь.

Когда Дэрик вернул ему коробочку, Киан пару мгновений поколебался, затем тоже открыл ее и съел одну пилюлю. Он вгляделся в небо, потирая большим пальцем об указательный, будто оценивая положение солнца, – наверняка считал часы до заката.

Сериз потянулась и сжала его руку. Она вспомнила день, когда Дэрик вывел ее в город, и его тогдашние слова о жестокости надежды. Дэрик и Киан никогда не были так близки к избавлению от своих проклятий, и наверняка это их пугало.

– Еще немного, – сказала она им. – Мы скоро будем во дворце и уже сегодня проведем церемонию. Если потребуется, то несколько раз. Постарайтесь не волноваться. У нас достаточно времени.

Но слова не становятся правдой лишь оттого, что их произнесли вслух. Как раз времени и не хватало, и Дэрик лучше прочих должен был это понимать.