Тень короля

– Единственный нам известный, – согласилась она. – Но если бы я поступила иначе, если бы убила Неро, чтобы спастись, я разрушила бы жизнь всем нам. Я бы погибла, Неро бы погиб, и Клинок Петроса бы нам не достался. Я сделала правильный выбор – и поэтому вернулась к вам.

– Но тогда ты этого не знала, – возразил Киан. – Когда вода подступала к твоему горлу, ты не представляла, что приняла спасительное решение. Наоборот. У тебя были все причины верить, что ты утонешь, – в его голосе звучала боль, будто она предала его доверие. – Ты слишком уж горишь желанием покинуть этот мир, и меня это беспокоит.

Внутри нее бушевали противоречивые чувства. Было невыносимо смотреть на мучения Киана. Его боль была ее болью. Но хоть она и понимала причины его обиды, девушка отчасти злилась на него за то, что он позволил своему страху потери затмить ее триумф. Сериз за один день достигла того, чего многие не достигают и за всю жизнь. И ей это удалось потому, что она доверилась чутью. Она слушала свое сердце, а не чужие приказы. Чужие приказы привели бы к ее гибели. Она должна была благодарить себя за то, что выжила. Может быть, с ее стороны было мелочно просить за это похвалы, но вообще-то ей этого хотелось.

– Ты сам просил меня верить в себя, – напомнила она. – И я поверила и поэтому спаслась. Я не горю желанием покидать этот мир. Я хочу жить. Но с твоей стороны несправедливо хвалить мою невероятно чистую душу, а потом упрекать за то, что я отказалась совершать убийство.

Киан невнятно заворчал.

– Ну правда же? – не унималась она. Ей хотелось услышать это от него.

– Да, да, – ответил он. – Ты права. Мне очень нравится твоя способность к сопереживанию. Я совершенно зря осуждаю тебя за то, что ты не изменила себе. Ты отлично справилась, Сериз.

– Просто великолепно справилась, – добавил Дэрик. – Ты большая молодец.

– Спасибо. – Она выпрямилась в седле и снова повернулась к Киану. – Постарайся за меня не волноваться, – сказала она, хоть это и было бесполезно. Похоже, главное дело влюбленного – волноваться. Чтобы как-то развеселить его, она шутливо сказала: – Я имею твердое намерение пережить тебя.

Он невесело засмеялся:

– Пережить первенца Мортара – дело нехитрое. Никто из нас не продержался долго после двадцать первого дня рождения. Но я вижу, к чему ты ведешь. – Он понизил голос до шепота, слышного только ей. – Я все еще приказываю тебе беречь свою жизнь, но готов сделать исключение из приказа в случае убийства. Повелеваю тебе делать все возможное для своей защиты, если только это не убийство невиновного.

Сериз тихо вздохнула. Она надеялась, что он не ждал от нее благодарности. Ей хотелось, чтобы он вообще отменил свое повеление.

– Рад, что со всем разобрались, – сказал Дэрик, хитро улыбаясь ей. – Терпеть не могу, когда Мамочка с Папочкой ссорятся. А теперь давайте обсудим, что делать с Клинком Петроса.

При упоминании клинка Сериз почувствовала его вес. Клинок на ее спине удерживали самодельные ножны, которые генерал Петрос на скорую руку сработал из старого кожаного мешка. Само оружие было легким, как полуденный сон, но на ее плечи давила необходимость использовать его поскорее, пока время не вышло. Приближались День Обретения Дэрика и двадцать первый день рождения Киана, и она едва сдерживалась, чтобы не поскакать вниз по склону галопом. Как бы ей хотелось, чтобы для завершения ритуала не требовалась кровь Коула Солона! Дворец казался еще более далеким, чем раньше.

– Думаю, нужно провести церемонию, – сказала она. – Как положено. Что-нибудь пышное, чтобы чествовать богиню, прося у нее прощения за Великое Отречение.

Дэрик изогнул бровь.

– Это обязательно? У нас и так мало времени. Я рассчитывал, что мы все сделаем, как только заведем лошадей в стойло.

– В хлеву? – спросила она.

– Ну, может, не в хлеву, – ответил он, – но не нужно задерживаться еще и на планирование церемонии. А если ничего не выйдет? Нужно оставить время на повторные попытки.

В его предложении было что-то неправильное. Что-то позорное.

– Ну сам подумай, – сказала она, – пока все испытания показывают, что у нас есть вера, доблесть и достоинство. Как это будет выглядеть, если самую важную часть процесса мы устроим второпях? Богиня может подумать, что мы боимся.

– А разве нет? – спросил Дэрик.

– Ну да, но нельзя позволить страху влиять на наши действия, – сказала она. – Богиня не уважает слабость. Мы должны быть сильны, и чутье мне подсказывает, что нужна церемония.

– Пока что ее чутье нас не подводило, – сказал Дэрику Киан.

– Слушай девочку, – добавил генерал Петрос.

Дэрик вполголоса выругался.

– Ладно. Устроим церемонию, и даже не в хлеву.

– Не в хлеву, – согласилась она. – Нужно какое-нибудь священное место. Может, в дворцовом святилище, – она заговорила громче, чтобы отец Падрон услышал, – если его милость разрешит.

Отец Падрон молча кивнул. Сейчас его молчание было для нее еще неуютнее обычного. Он почти исчез из ее жизни.

– Спасибо, – сказала она, внимательно наблюдая за ним. – Начнем с молитвы, потом уместно будет кратко рассказать о роли каждой династии в Великом Отречении. Так вы вчетвером попросите у богини прощения за грехи своих предков.

– Вы? – отец Падрон обернулся. – Разве ты не будешь участвовать в ритуале?

Она не могла сказать ему правду. К счастью, она уже придумала отговорку, почему дом Солон должен представлять Коул.

– Я не первенец, в отличие от его величества, лорда Калатриса и генерала Петроса. Думаю, Коул будет более подходящим представителем нашего дома. Что до меня, то я надеялась вести церемонию, коль скоро богиня доверила мне руны и клинок. – Она заставила себя добавить: – Как вы считаете, ваша милость?

Отец Падрон дернул плечом и вновь посмотрел на дорогу перед собой.

– Считаю, что это довод не хуже прочих. Будь по-твоему, Сериз.

В ее животе поселился ужас. Молчать – это одно, а вот беспечно отдать бразды правления – совсем другое. Он был верховным жрецом Ордена. Ему было приятно внимание, которое давала эта должность. Кроме того, тот, кто вел церемонию, мог повлиять на ее исход. Если он действительно желал взойти на трон или просто хотел, чтобы благородные искупали свой грех бесконечным страданием, в его интересах было сорвать ритуал. Чтобы саботировать его, отец Падрон должен был настаивать на своем участии.

Его абсолютное равнодушие теперь казалось ей непрекращающимся зудом между лопатками. Что, если он знал что-то, чего не знала она?