Тень короля

Перебранки с другими детьми в храме были не в счет. После тех мелких ссор она не чувствовала себя настолько ужасно. И у нее никогда не было размолвок с возлюбленным, потому что и возлюбленного-то у нее никогда не было.

– Скажи-ка, моя храмовая госпожа, – потребовал он, – я для тебя важен?

– Да.

– И я порой тебя расстраиваю? – спросил он. – Отвечай честно.

– Ты часто меня расстраиваешь, – призналась она, – почти каждый день.

Где-то за спиной хихикнул Дэрик.

– Ну что ж, – сухо сказал Киан. – Каждый день. А в те частые моменты, что я беспредельно тебя огорчаю, я перестаю быть важен для тебя?

– Нет, – ответила она.

– Так почему ты считаешь, что у меня все иначе? Я умею чувствовать больше одной эмоции одновременно. Даже когда я на тебя обижен, я не сомневаюсь, что мой дух с тобой. И ты никак не можешь это изменить. Никак.

Он вынул из ножен кинжал и предложил ей.

– Можешь взять этот клинок и пронзить им сердце каждого мужчины в мире – и даже мое, – но я не стану любить тебя меньше.

Дэрик вмешался:

– Простите?

Каждого

мужчины?

– Кроме лорда Калатриса, – добавил Киан, – он еще мальчик.

Сериз прикусила губу, чтоб не улыбнуться.

– Хочешь доказательств? – спросил он, кивая на клинок.

– Не сегодня, – сказала она. – Сегодня мужчины в безопасности.

Киан вернул кинжал в ножны и крепко взял ее лицо в свои ладони.

– Послушай меня внимательно, – прошептал он. – Наше время вместе закончится, когда я испущу последний вздох. И ни мгновением раньше. Поняла меня?

– Поняла, – сказала она, чувствуя облегчение.

Киан поцеловал ее, а Дэрик притворился, будто его тошнит.

– Слава истинной любви, – воскликнул Дэрик, поднимая кружку с чаем в притворном тосте. – А раз уж вы устранили свои разногласия, может, теперь сможете мне рассказать, почему вы отослали всех остальных, а меня заставили остаться и смотреть, как вы целуетесь и миритесь?

– Прошу прощения, лорд Калатрис, – сказал ему Киан. – Надеюсь, это событие не нанесло вам непоправимый моральный ущерб.

– Да, есть за что извиняться. – Дэрик поводил пальцем, указывая то на него, то на нее. – Мне вообще-то было ужасно неловко.

Сериз тоже было неприятно.

– Надеюсь, ты не услышал лишнего.

– Достаточно, чтобы пожалеть, что мы не взяли с собой эля, – сказал он, заглядывая в кружку. – Так что, расскажете, почему я здесь?

Киан отвел Сериз обратно к костру, и они сели рядом с Дэриком, достаточно близко, чтобы говорить шепотом. Хоть отца Падрона рядом и не было, ветер разносил звуки.

– День Обретения нашей госпожи, – начал Киан, сжимая руку Сериз, – был более богат на события, чем она дала тебе понять.

– Вот как? – спросил Дэрик. – Неужели?

– Пока вы все спали, мы прогулялись на восток, – сказал Киан, – чтобы… полюбоваться рассветом.

– Чтобы полюбоваться рассветом? – невозмутимо повторил Дэрик.

Киан бросил на него яростный взгляд.

– Если будешь меня прерывать, история будет длиннее.

Дэрик сделал движение, будто застегивает рот на пуговицы.

– Так вот, – продолжал Киан, – мы шли на восток, пока не добрались до валуна в начале тропы. Мы остановились там, чтобы посмотреть на рассвет, и тут безо всякого предупреждения валун раскололся и из земли забил источник. Это была магия.

– С чего ты взял, что магия, а не природное явление? – спросил Дэрик. – Может, валун уже был поврежден, а вы просто были рядом и увидели, как он развалился.

– Я почувствовала вкус энергии, – сказала Сериз. – И ощутила, как вышедшая из земли энергия проходит сквозь меня. И еще источник был каким-то образом зачарован. У воды особые свойства – везде, где она пролилась, росли цветы, такие же, как я пожертвовала в Заклятом Святилище.

– То есть магия просто появилась из ниоткуда безо всякой причины? – Дэрик наморщил лоб. – Не случилось ничего, что могло ее вызвать?

– О… Ну, – Сериз посмотрела на Киана, плечи ее окаменели. – Нельзя сказать, что

ничего

не случилось. Я была… э… Я была…

– Поражена красотой рассвета, – закончил за нее Киан. – Это событие ее тронуло.

– Да, – согласилась она. – Я была очень тронута.

Дэрик сморщился, будто от боли.

– О боги, кажется, я понимаю.

– И было некоторое предзнаменование, – сказал Киан. – Прямо перед тем, как все случилось, перед тем, как камень раскололся надвое, ее кожа начала светиться. Сначала я решил, что мне показалось или что свет так ложится. Но нет. Она светилась изнутри, будто…

– Будто кровь ее состояла из огня? – предположил Дэрик. Он взглянул на Сериз и поднял бровь. – Звучит логично. Я считал термин umbra sangi скорее метафорическим, чем буквальным, но, похоже, я ошибался.

– Значит, вот что ты думаешь? – спросила она. – Что я как Неро?

– И да и нет, – ответил Дэрик. – Он umbra sangi, но не такой, как ты.

– Ты прав, он не такой, как я, – сказала она. – Его кожа не светится. Я видела, как он творит магию, да и ты видел. В нем ничего не меняется. Он не светится.

Дэрик пожал плечами.

– Будь в его крови больше пламени, может, и светился бы. Он же предупреждал, что в тебе больше огня, чем в нем. Но я говорю не об этом отличии.

– А о каком? – спросил Киан.

Дэрик указал на него:

– Да о

тебе

. Сериз может покидать свое смертное тело и следовать за тобой в мир теней. Неро не может. Насколько я знаю, больше никто не может. Ее духовная связь с тобой – вот что отличает ее от Неро.

– И что ты хочешь сказать? – спросила она. – Что я

не

происхожу от богини?

– Нет, как раз наоборот, – ответил ей Дэрик. – Но я считаю, что в тебе есть нечто большее.

Сериз припомнила слова Неро в утро после нападения титановых гиен – что ее кровь должна гореть темнее, чем обычно. Она решила проверить.

– Одолжи мне свой нож, – попросила она Киана. Когда он дал ей клинок, она проткнула подушечку указательного пальца и поднесла кончик пальца к костру. Первая капля упала на жаркие красные угли и обернулась язычком пламени темнее оникса.

– Думаю, Неро был прав, – сказала она. – Я umbra sangi.

– Есть ли другие теории на этот счет? – спросил Дэрика Киан.

– Вообще да, – ответил тот, – и я хочу сейчас одну проверить. – Он облизнул губы, как бы колеблясь, будто готовя их к шокирующему открытию. – Я хочу проверить, сможет ли Сериз ослушаться прямого приказа короля.

Сериз моргнула.

– Думаешь, я жрец?

–