Тень короля

Жрица,

– поправил Дэрик. – Но да, у меня была такая мысль.

– Вздор какой, – сказала она. В истории не было ни одного упоминания о женщинах-жрецах. Даже слухов таких не было – по крайней мере, она их не слышала.

– Да ну? – спросил Дэрик. – Больший ли это вздор, чем история о том, как богиня света и тьмы создала смертный мир, а затем влюбилась в одно из своих творений? А потом приняла смертное обличье, чтобы соединиться с любимым человеком и положить начало расе существ с настоящим огнем в крови?

– И не забывай о ее перепадах настроения, – добавил Киан. – Вот это, я считаю, настоящий вздор.

– Вынужден согласиться, – сказал Дэрик. – Мир полон всякого вздора, Сериз.

– Ладно, – тут она поспорить не могла, – давай, проверяй свою теорию.

Дэрик поднял с земли камешек и дал Киану, прошептав что-то ему на ухо. Король нахмурился.

– Ну давай, – подбодрил его Дэрик.

– Ладно. – Киан вздохнул и сказал Сериз: – Возможно, тебе стоит отодвинуться. Если ты будешь слишком близко, ничего не выйдет.

– Это часть проверки? – спросила она.

– Пока нет, – сказал Дэрик. – Скорее, подготовка к ней.

Она отодвинулась, увеличивая между ними расстояние.

Киан бросил ей камешек.

– Я приказываю тебе подобрать этот камень и изо всех сил бросить его в лорда Калатриса.

– Погоди, – запротестовал Дэрик, – она должна бросить его в тебя.

Губы Киана искривились в усмешке:

– Целься в лицо. Приложи все усилия.

Сериз закатила глаза, слушая их мальчишескую перебранку, но вдруг осознала, что подалась вперед и подняла камешек. Она не знала, что побудило ее это сделать. Она не собиралась. Действие было инстинктивным, будто зевок.

– Попробуй сопротивляться, – сказал Дэрик, напряженно следя за ней.

Она сосредоточилась на другой задаче: бросить камешек в огонь. Подняла руку и прицелилась в костровую яму, но что-то удержало ее от этого движения. Будто бы девушка забыла, как это делается. Она бессознательно начала поворачиваться к Дэрику. Изо всех сил Сериз старалась от него отвернуться, но тело ее не слушалось. Это не было похоже на магию, с помощью которой отец Падрон принуждал ее пить, когда она болела. Она могла дышать, моргать и делать все, что ей заблагорассудится… кроме невыполнения приказа короля. Ее мышцы напряглись, и она изо всех сил швырнула камешек Дэрику в лицо.

Тот уклонился, и камешек запрыгал по земле. Он тихо присвистнул, пока Сериз и Киан глядели друг на друга, не веря.

Его приказы

действовали

на нее.

Это казалось невозможным, но клятва послушания теперь выглядела логично. Она вспомнила странное ощущение – разрыв связи между ее телом и разумом, будто она была перчаточной куклой, послушной чужой руке.

– Вот почему я все это тебе сказала, – осознала она. – Когда мы ругались, ты приказал мне сказать, что я думаю. Я не хотела, но не могла остановиться.

Губы Киана приоткрылись, и он сидел молча и неподвижно, а кровь отлила от его лица. Затем он поднялся и поспешно ушел от костра.

Сериз пошла за ним и остановила.

– Что такое?

– Ты правда… – прошептал он, слепо глядя перед собой. – Ты правда меня хотела? – Он посмотрел ей в глаза. – Когда мы были у камня… Я ведь тебя не принуждал?

– Что?

– она положила ладонь ему на щеку. – Нет, конечно. Это ведь я тебя туда отвела. Говорила, чего я хочу. Ты все это время позволял мне задавать темп.

– Точно? – спросил он, и в глазах его был ужас. – Я хочу, чтобы ты любила меня, а не подчинялась.

– Так и есть, – сказала она. – Я знаю, как ощущается принуждение. Неправильно и неестественно, но я бы ни за что не использовала эти слова, чтобы описать то, что мы с тобой делали. Орден и так показал мне достаточно стыда, не хватало еще, чтобы и ты мне его показывал. Пожалуйста, не превращай самый прекрасный момент в моей жизни в нечто уродливое.

Похоже, эти слова он осознал. Его взгляд смягчился.

– Ты клянешься, что я не заставлял тебя?

– Мой король, – сказала она, – ведь это вы были в моем распоряжении, помните?

Он облегченно вздохнул и снова взял ее за руку.

– И навеки останусь. Между нами ничего не случится, если только ты не прикажешь.

– Хорошо, – сказала она, – если ты так хочешь.

– Я так хочу, – отозвался он.

И они вернулись к костру.

Дэрик уже допил чай, но вертел в руках пустую кружку. Он печально посмотрел на Сериз.

– Ты должна быть осторожна. Не просто осторожна… а до безумия бдительна. Какой бы дар у тебя ни был, ты должна учиться им управлять. Если ты сорвешься и используешь магию при лишних свидетелях…

– Он прав, – сказал Киан. – Никто не должен знать.

– Особенно отец Падрон, – добавила она. По ее телу прокатилась дрожь, когда она вспомнила его предостережение.

Те, кто предал ее, будут страдать до скончания веков.

Киан сжал ее ладонь, будто разделяя этот страх.

– Пока я жив, я могу приказать жрецам не трогать тебя, но…

– Я понимаю, – перебила она, не желая слушать дальше. Они уже спорили на эту тему. Если она не сможет снять проклятие, ничто не помешает Ордену уничтожить ее как аномалию, которой она и была.

– Сериз, – нерешительно начал Дэрик, – ты вроде бы говорила, что похожа на мать, а не на отца.

Она кивнула, и он прикусил губу и посмотрел извиняющимся взглядом, напомнив ей целительницу, которая собирается вскрывать нарыв.

– А насколько ты уверена, что он

действительно

твой отец?

Едва он произнес эти слова, в ее голове со щелчком сошлась дюжина кусочков и перед мысленным взором предстала картина столь ясная, что она сначала не поверила, что так долго не могла ее увидеть. Ее сердце сопротивлялось, но она знала, что Дэрик может быть прав. Это объясняло, почему отец запаниковал, когда кто-то при дворе заинтересовался мамой. Возможно, у мамы был роман с лордом во дворце и она от него забеременела. Разумеется, отец об этом знал, но, вместо того чтобы изгнать и опозорить маму, делал вид, что Сериз – его дитя.

Но почему?

Потому что вторых детей отдают в храм.