Тень короля

– Я покормлю Индиго, – предложил Дэрик, кивая на палатки. – Пора под одеяло, влюбленная девица.

Сериз поднялась слишком быстро, и окружающий мир качнулся. Киан уже был рядом, поддерживая ее под локоть, чтобы вести в палатку. Едва они пробрались под холщовый полог, он попытался уложить ее на стопку одеял, но она не подчинилась и указала на груду одежды, которую заранее разложила на полу.

– Сначала помоги мне надеть вот это, – заплетающимся языком сказала она.

Киан озадаченно наклонил голову:

– Ты хочешь переодеться?

– Н-не, надо по-верх, – пробормотала она.

– Поверх той одежды, что на тебе? – спросил Киан.

– Угу. Я… п’том… объ’сню.

Без лишних споров он ей помог. У нее кружилась голова, и от этого она была неуклюжа, и потребовалось несколько минут, чтобы надеть на нее лишний слой одежды. Когда это было сделано, он опустил ее на сложенные одеяла и нежно поддержал ей затылок, кладя голову на подушку, которой – Сериз могла в этом поклясться – раньше здесь не было. Ее тело тут же будто слилось с мягкой тканью, и она не могла сказать, где заканчивается она сама и начинается постель.

Киан оперся на локоть рядом с ней, криво ухмыляясь.

– Моя храмовая госпожа, вы чудовищно милы, когда пьяны.

Холщовая крыша завертелась перед глазами, и Сериз пришлось их закрыть, чтобы это прекратилось. Опустившись, веки не желали подниматься обратно. Она все глубже и глубже проваливалась в теплую бездну. Вскоре чувства покинули ее, и наступила пустота.

Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем к ней вернулось сознание. Девушка очнулась, сидя в ногах себя-спящей, как и предыдущим вечером. Она протрезвела и теперь сгорала от стыда, видя, как нелепо она лежала без сознания, с одной штаниной, закрывающей сандалию, и в двух перекрученных вокруг тела рубашках. Но Киану, похоже, было все равно. Все еще улыбаясь, он вглядывался в ее лицо с нежностью, которую она ценила больше, чем свое дыхание.

Король нежно провел пальцем по ее нижней губе, и тут его рука заклубилась дымящейся тенью, быстро поглотившей остальное его тело. За его спиной появился все тот же темный портал, и в мгновение ока он уже стоял по другую его сторону – бесцветный, обнаженный, полностью воплощенный и глядящий в палатку, как бы ища ее. Его глаза дважды скользнули по ней-во-сне, и она поняла, что невидима для него. Он смотрел сквозь нее до тех пор, пока она не вошла за ним, и тогда в изумлении переводил взгляд с одного ее тела на другое до самого закрытия портала.

– С ума сойти, – пробормотал он, потрясенный, – тебя две.

– Думаю, я всего одна, – сказала она. – Просто я разделена. В палатке лежит мое смертное тело, и, пока я в него не вернусь, это всего лишь перчатка без руки. А эта часть, – добавила она, прикладывая руку к груди, – похоже, мой дух.

Киан провел большим пальцем по изгибу ее шеи, и по ее коже побежали мурашки.

– Но почему ты тогда во плоти?

– Тут все во плоти, – заметила она. – И все они, кроме тебя, уже давно мертвы, а значит, это духи.

– Верно, – сказал Киан. – Но все-таки я только однажды видел, чтобы кто-то разделялся надвое. Это было на крайне неудачном турнире, и я жалел, что туда пошел. Это впечатляюще, моя храмовая госпожа.

– Не настолько впечатляюще, как твое превращение в тень, – ответила она. – Просто невероятное зрелище.

– Ты все равно выиграла, – кивнул он на ее наряд. – Одежда-то у тебя осталась.

– Ой, чуть не забыла. Поэтому-то я их и надела, – она стянула с себя лишние рубашку и штаны и протянула ему. – Чтобы тебе этой ночью было чуточку уютнее.

Киан прижал одежду к груди с благоговением ребенка, обнимающего любимое одеяло.

– Еще теплая!

Одеваясь, он поднес рубашку к носу и улыбнулся:

– Пахнет тобой.

– После целого дня в седле? – усмехнулась она. – Ну прости.

– Не говори глупостей, – сказал он. – Мне в тебе нравится все. Я считаю привилегией знать запах твоего тела… и его вкус, – в его глазах промелькнула тень, которую она не поняла. – И делиться этой привилегией я не намерен ни с кем.

От воодушевления в этом долгом взгляде она покраснела, обуреваемая смешанными чувствами. Богиня сочла ее достойной, но в голове звенели слова отца Падрона о ее будущем. А ведь еще

зрение

. Она всем сердцем хотела его получить.

Киан мягко провел ладонями по ее рукам, и жар его тела согрел ее кожу сквозь тонкую ткань. Он взял ее руку в свои и тихо произнес:

– Я в вашем распоряжении, моя госпожа.

Пульс грохотал в ее ушах. Она поймала себя на том, что наклоняется лицом к нему, приоткрывая губы в предвкушении прикосновения. Богиня, пожалуй, не будет винить ее за поцелуй. Доказательством тому служили полученные закатные руны. И она сказала:

– Поцелуй меня.

И он подчинился.

Их губы встретились, и ее мир взорвался. Ощущения захватили ее, и одно пьянило сильнее другого: его вкус, жар его тела, плотно прижатого к ней, скользящие, соблазнительные движения его языка. Она открылась ему еще больше, вбирая его в себя, исследуя его рот до тех пор, пока желание вдоха не заставило ее разорвать поцелуй.

Но Киан ни на миг не замешкался. Его губы оказались у ее уха, и он прошептал, щекоча ее кожу теплым дыханием:

– Я восхищаюсь тобой. Я тебе уже говорил?

Она не смогла ответить – по ее телу разлилась сладкая дрожь. Когда он нежно взял зубами мочку ее уха и стал то слегка покусывать, то посасывать ее, от наслаждения у нее закружилась голова.

– У меня перехватило дыхание, – прошептал он, – от того, что ты сегодня сделала в святилище. В тебе есть свет, – он потерся носом о ее шею, – и когда ты позволяешь себе сиять… – он снова прервался, чтобы поласкать языком чувствительное местечко на шее, и кровь ее прилила к бедрам. – Это так ярко, что я с трудом могу смотреть. Ты не совершила чудо. Ты

и есть

чудо.

Она запустила пальцы в его волосы и подтянула ближе, целуя его с такой настойчивостью, какой сама от себя не ожидала. Но его слова напомнили ей, что нужно совершить еще много чудес и сделать много дел. Она оторвалась от него, хоть каждая частичка ее тела и сопротивлялась этому.

Он не стал жаловаться, но на лице его была видна борьба с таким же разочарованием и желанием, какое пронизывало и ее до самых костей.

«Ради него,

– сказала она себе. –

Это ради него».

Она прокашлялась и пригладила растрепанные волосы. Затем оглядела темные каменные стены будто в поисках более невинной темы для разговора.