Тень короля

17

Во время дневного перехода голос отца Падрона неумолчным эхом стоял в ее ушах. Его слова стучали в такт копытам Пепла:

не-на-дол-го, не-на-дол-го, налож-ница, налож-ница

. Новый страх сковал ее грудь и напомнил о словах Киана в той темной каменной комнате – что он больше боялся боли от того, что ее потеряет, чем разочарования от того, что никогда не получит. Тогда она подумала, что глупо позволять страху будущего забирать радость настоящего. Но теперь она слишком хорошо его понимала.

Прошло всего несколько часов с момента, как король пообещал ей свою душу, но она уже боялась потерять его. При мысли о том, как она отдаст ему любовь, освободит от проклятия, а потом будет смотреть, как он женится на другой женщине, в ее животе вновь смерзался ледяной шар. Но это было неизбежно. Королю нужны законные наследники, а храмовым госпожам запрещен брак.

Отец Падрон был прав. Она с Кианом ненадолго.

Она пыталась убедить себя, что это неважно, что для каждого времени – свое назначение и сейчас в ее жизни было лето. Можно было наслаждаться или не наслаждаться летним теплом, но боязнь зимы никак не помешает наступлению холодов. Чтобы любить, она должна была проявить смелость… Обманчиво простая идея, но на самом деле – самое сложное испытание в ее жизни.

Она отвлекалась от печальных мыслей, присоединившись к Дэрику в хвосте каравана и шепотом рассказав ему о своем вчерашнем визите в теневую часть Мортары. Дэрик и так внимательно следил за ней с самого утра, с момента ее внезапного исцеления от недомогания. Киан был прав – его не обманула отговорка о кровотечении. Еще она подозревала, что ее выздоровление как-то связано с походом в тени. Временные рамки обоих событий были таковы, что глупо было списывать это на совпадение.

– Поначалу я решила, что это видение, – добавила она очень тихо, чтобы отец Падрон не смог ее услышать, – что я наконец-то получила

зрение

. Но мой дух покинул тело и вернулся. Я никогда не слышала о подобных видениях или состояниях.

Дэрик поднял руку:

– Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что теневой мир – это место, которое существует на самом деле, и что это чистилище для первенцев Мортара?

– Похоже на то.

На мгновение она забыла о своих тревогах. Она не могла представить, что может быть хуже, чем еженощное возвращение в то место. Разве что вечное заточение в нем. Она ощутила тяжесть проклятия Киана на своих плечах еще сильнее, чем раньше.

– Похоже, что это была настоящая астральная проекция, – прошептал Дэрик. – Но, говоришь, когда ты пошла за Кианом в портал, твое тело обрело плоть?

– Да, – сказала она, – и это точно.

– Тогда я и не знаю, как назвать этот твой новый дар.

– Дар? – переспросила она. Это случилось всего один раз. – Откуда мы знаем, дар ли это?

– Пожалуй, ниоткуда, – признал Дэрик. – Только если ты сможешь это повторить. Но, с твоих слов, Киан сказал, что, кроме тебя, никто не входил за ним в тени. Тебе удалось сделать что-то, чего не удавалось другим. Если это не называется даром, то уж не знаю, что тогда.

– Ладно, давай назовем это

даром,

– сказала она. – Как считаешь, я другого не получу? Мой День Обретения уже скоро. Не обманываю ли я себя надеждой на

зрение

?

Дэрик невесело засмеялся:

– Что за странные времена! Кто бы мог подумать? До моего Дня Обретения еще несколько лун, а ты сама видела, как я теряю разум. Похоже, законы природы уже ничего не значат.

В этот миг она взглянула вперед и увидела во главе каравана лошадь Киана без седока. Похоже, король только что растворился, потому что его одежда все еще свешивалась с седла. Когда груда ткани соскользнула на утоптанную тропу, генерал Петрос легко спешился со своего чудовища, подхватил падающую одежду и продолжил путь, как будто ничего не случилось. То, что Киан исчезал, больше никого не удивляло. Потеря дневных часов стала обычным делом, и это ее беспокоило.

– Но почему? – спросила она Дэрика. – Почему ты считаешь, что проклятие прорывается сквозь завесу времени?

Дэрик окинул мрачным взглядом окрестности по обе стороны тропы – бесплодная потрескавшаяся земля, иссохшие шары перекати-поля, кругом одна бесконечная смерть.

– Думаю, дело в месте. Здесь все пропитано порчей. На этой горе никогда не случалось ничего хорошего.

Сериз ободряюще пожала его руку:

– Посмотрим, удастся ли нам это изменить.

* * *

К середине дня экспедиция достигла вершины горы. Заклятого Святилища еще не было видно, но Сериз смотрела вперед, над головой Неро, и видела, что подниматься осталось всего ничего… если только он не вел их к обрыву.

Одной рукой она обмахивала затылок. Жара на такой высоте была невыносима, а воздух был слишком разрежен и пах разложением. Как бы глубоко она ни вдыхала, она не могла насытить свои легкие. Индиго тоже приходилось несладко. Он бежал трусцой рядом с лошадью, тяжело дыша, а бедный Пепел и сам замедлил шаг, раздувая грудь.

– Немного осталось. – Она погладила шею Пепла и спросила Неро: – Верно же?

Неро кивнул, слишком утомленный, чтобы говорить. Некоторое время все ехали в тишине, пока тропа не стала такой крутой, что лошади с трудом удерживались на ней, а фургон угрожал перевернуться. Караван остановился, люди привязали лошадей к засохшим кустам и пешком отправились вслед за Неро к вершине горы.

И нашли объяснение ужасному запаху.

Над ними показалось Заклятое Святилище, сооруженное на самом пике. Оно было очень простым – три узкие ониксовые плиты, составленные в форме стола высотой по пояс. В основании святилища лежали гниющие останки зверя – возможно, величественного оленя или лося, – ныне кишащие личинками. Шиера отвергла подношение, иначе труп поглотило бы священное пламя богини.

– Какой позор, – пробормотал отец Падрон.

Сериз обменялась с ним тяжелым взглядом, стягивая на нос платок с головы. Осквернять священное место запахом смерти было кощунственно. Если бы святилище находилось в более гостеприимном месте, жрецы бы оберегали его, вовремя убирая и сжигая непринятые подношения. Тот, кто оставил эту тушу гнить на солнце, поистине был недостоин благосклонности Шиеры. Богиня в мудрости своей отвергла его мольбу.