Тень короля

Индиго заскулил и спрятал морду между лапами. Для такого чувствительного носа, как у него, запах, должно быть, был невыносим. Сериз наклонилась, чтобы погладить шею пса, и тут ощутила металлический привкус магии. Отец Падрон простирал ладонь к святилищу. Туша зашипела и задымилась, и это продолжалось до тех пор, пока от огромного зверя не осталась только кучка пепла, которую жрец смел с вершины легким взмахом ладони. Он очистил воздух и знаком показал Сериз, что можно двигаться дальше.

Дорога к святилищу состояла из угловатых камней, по которым нужно было взбираться, а значит, она должна была проделать остаток пути одна. Она приказала Индиго оставаться с Дэриком и в последний раз взглянула на спутников в надежде, что Киан вновь появится. После стольких усилий, вложенных в путешествие, она хотела разделить с ним этот миг. Но, видимо, тому было не суждено случиться. Сериз похлопала себя по карманам, проверяя, на месте ли подношения, и повернулась к камням.

Перед началом восхождения она опустилась на одно колено, поцеловала кончики пальцев и перенесла этот поцелуй на землю в знак уважения к окружающему месту. Сама великая богиня Шиера тысячу лет назад стояла на этой вершине, приняв смертное обличье. Сериз взобралась на первый выщербленный камень и задумалась, каково было бы стоять здесь и приветствовать богиню во плоти. Она представила сверкающую на солнце золотую броню Шиеры, сложенные могучие руки, разделенное надвое лицо с гневным и милосердным взглядом, которым она смотрела на свои создания.

Мурашки побежали по коже Сериз.

Она полезла дальше, не обращая внимания на боль в ладонях, в которые впивались острые камни. Фантазия о прохождении по следам Шиеры полностью захватила ее, и она не заметила, как одна ее сандалия сломалась пополам. Мгновение – и нога соскользнула. Девушка полетела спиной вперед на каменистую землю. Она едва успела ахнуть и приземлилась так жестко, что удар выбил воздух из легких.

Стоящие внизу дружно охнули. Никто не заговорил и не издал ни звука, кроме Индиго, который заскулил и бросился к Сериз. Он подтолкнул ее, помог сесть, и, пока она ощупывала себя в поисках повреждений, ее окружили остальные. Все было в порядке. Она чудом не набила даже синяка. Оглянувшись на место своего падения, она увидела камень, торчащий из земли, как зазубренный клинок. Он должен был перебить ей позвоночник или хотя бы вонзиться в спину. Но она просто отскочила от него.

Не веря своим глазам, Сериз взглянула на спутников и увидела, что отец Падрон в изнеможении упирается руками в колени, будто использовал энергию, чтобы спасти ей жизнь. Но этого не могло быть. Она не чувствовала вкуса магии.

– Это вы?.. – спросила она.

– Нет, – покачал головой отец Падрон, – я не успел.

– Но почему ты жива? – требовательно спросил Дэрик. – Ты не подумай, что я жалуюсь, но за пределами моего понимания находится не так много вещей, и твоя способность обманывать смерть – явно одна из них.

Сериз почувствовала, что подвеска Нины под рубашкой потеплела. Украшение сестры вновь защитило ее, но, связанная клятвой, девушка не могла об этом рассказать.

– Полагаю, пути богини…

– Неисповедимы? – закончил Дэрик с заметной ноткой сарказма.

– Да. Бесчисленны ее благословения, – ответила она.

Дэрика такая оговорка одурачить не могла, но спорить он не стал.

– И ты благословенна, – сказал он, – но постарайся быть осторожнее.

– Возможно, это был урок, – сказала Сериз, снимая вторую сандалию. – Следовало снять обувь, прежде чем ступать на священную землю.

Она взглянула на отца Падрона и спросила:

– Вы согласны, ваша милость?

Отец Падрон изучал ее взглядом, как неоконченную картинку-головоломку. Он с отсутствующим видом кивнул, хотя было понятно, что и его отговорка не одурачила.

Пока никто не задал ей новых вопросов, она встала и отряхнула руки. Вновь велев Индиго оставаться рядом с Дэриком, девушка продолжила свой путь по камням, теперь сосредоточившись на местах, за которые хваталась, и удерживая разум здесь и сейчас. Острые камни вонзались в ее обнаженные ступни, но это давало ей чувство соприкосновения, благодаря которому она взобралась на вершину, больше ни разу не оступившись. Через пару минут Сериз уверенно встала на пике и приблизилась к Заклятому Святилищу. Несмотря на тысячу лет сожжения подношений, его ониксовая поверхность блестела на солнце.

Воздух вокруг святилища был неестественно спокоен, будто весь мир изумленно затаил дыхание. Сериз тоже почти перестала дышать, вдруг осознав, что сейчас она ближе к богине, чем когда-либо. Она встала обеими босыми ступнями на камень и позволила своему телу впитать всю историю этого места.

Впервые она поняла значение заклятой вершины, причину, по которой она была провозглашена святыней. Акты любви и предательства, совершенные на этом пике, представляли собой свет и тьму, как и сама Шиера. В этой горе было равновесие, которого Сериз никогда бы не заметила, не покажи ей Неро тайный оазис Внизу. Поверхность горы была выжжена порчей, но глубоко в другом измерении был сокрыт маленький рай, наполненный красотой.

Что наверху, то и внизу. Богиня – воплощение всего.

– Мать Шиера, владычица миров, – начала Сериз прочувствованным голосом. – Я принесла тебе два скромных дара и взамен прошу у тебя руны, которые помогут мне найти Клинок Петроса.

Она достала зуб титановой гиены и подняла его к небу.

– Первым я подношу тебе символ тьмы, ибо тьма определяет свет. Без страдания радость немеет. Без боли удовольствие бессмысленно. А без обещания смерти время не имеет ценности. Твоя тьма – это дар.

Сериз положила резец на вершину ониксового святилища. Черное пламя тут же поглотило зуб, и он исчез. Ее сердце забилось от восторга. Богиня услышала молитву и приняла первую жертву.

– Вторым я подношу тебе символ света, – продолжила Сериз, извлекая засушенный лавандовый цветок, который она сорвала Внизу, – ибо через тепло солнца и красоту созданного тобой мы чувствуем твою любовь. Твоя любовь придает жизни смысл. Твой свет – это дар.

Она положила цветок на камень, и он тоже был поглощен. Но хоть подношение было принято, Сериз почувствовала потребность отдать и сделать что-то еще. Благодарность переполняла ее и переливалась через край, и она сделала первое, что пришло ей в голову, – обратилась к богине песней. Мелодия была простая, она выучила ее еще в детстве, но слова песни точно отражали чувства.

Под светлым ярким солнцем, в глубокой тьме ночей