Тень короля

– Ложитесь, – повторил он с той самой улыбкой.

Она послушалась и легла на спину на сложенные одеяла – жара еще не спала, и укрываться не было необходимости. Она почувствовала, как под боком свернулся Индиго, но не могла отвести глаз от Киана. А тот встал на колени на холщовом полу палатки и наклонился над ней, опираясь на одну руку, а второй нежно убирая волосы с ее лица. Его рубашка была распахнута, и она могла видеть черные блестящие завитки, покрывающие его тело от груди до живота. Она вспомнила, как эти завитки окружают пупок и дальше превращаются в дорожку, ведущую к зарослям между его бедер. Она все еще могла представить его обнаженным, и это мысленное видение заставило ее издать дрожащий вздох.

Киан, несомненно, заметил эту реакцию, потому что наблюдал за ее губами. Не отводя от них глаз, он медленно провел указательным пальцем вниз по ее носу и дальше, до нижней губы, едва касаясь ее кончиком пальца. Он смотрел на нее с желанием большим, чем цветок смотрит на солнце.

У нее перехватило дыхание. Никто никогда так на нее не смотрел. Она хотела ощущать его прикосновение, пробовать его губы на вкус, нежно прикусывать его шею. Но едва она потянулась, чтобы запутаться пальцами в его волосах и притянуть его поближе, его фигура начала терять очертания, и в мгновение ока от него осталась только груда одежды.

Сон в ту ночь не шел. Сериз мучилась от неутоленного желания и ночных кошмаров, и вдобавок – от боли в желудке. Утром, когда она проснулась, в палатке не было никого, кроме Индиго. Она надеялась увидеться с Кианом на рассвете, но ночные метания так утомили ее, что она проспала до завтрака.

Да и есть не очень-то получалось. От одного вида песчаной дыни, овсяных лепешек и сушеной баранины ее внутренности будто превращались в камень. Ей с трудом удавалось даже накормить Индиго. Отдав ему несколько кусочков сушеной баранины, она была вынуждена попросить Дэрика закончить кормление за нее. Киана нигде не было видно. Ей сказали, что он отправился на охоту с генералом Петросом и Неро.

И во время дневного перехода она почти не видела Киана. Он решил не вести караван, а ехать позади фургона и говорил со всеми так мало, что никто не заметил, что его забрало проклятие, пока его лошадь не убрела с тропы. Он появился вновь через несколько часов, но и тогда не сказал ей ни слова, и она не понимала почему. Вечером она не смогла заставить себя притронуться к ужину. Киан вновь наблюдал за ней с другой стороны костра, но скорее с беспокойством, чем с желанием. Между ними возникло расстояние, и она не знала, как его сократить.

После ужина он не предложил проводить ее в палатку. На следующий день она заволновалась, что с ней что-то не так. Никогда раньше у нее не было такого странного ощущения – будто ее желудок принадлежит другому телу. Порой казалось, что внутри тела бьется рыба, пытаясь выбраться наружу.

– Может быть, это паразиты, – задумчиво сказал Дэрик утром, когда она тайком позвала его в палатку, чтобы спросить совета. Она подумывала попросить помощи у отца Падрона, но внутренний голос предупредил ее, что если в ее крови и впрямь огонь, то он может это заметить.

– Ты в Мортаре недавно, – продолжал Дэрик, – а значит, у тебя еще не выработался такой иммунитет, как у нас. – Он нахмурился. – Но основных симптомов у тебя все-таки нет.

– Как нам узнать наверняка? – спросила она.

Неро просунул голову под полог палатки. Наверняка подслушивал. Он протянул ей жестяную кружку и сказал:

– Помочись сюда. Тогда я точно скажу.

Она подняла бровь:

– Ты хочешь, чтобы я справила нужду… В кружку, из которой ты пьешь?

– Я ее помою, – сказал он, пожав плечами.

Так или иначе, она повиновалась, и он тут же унес кружку, чтобы каким-то образом проверить. Вернулся он с пустой кружкой и наморщенным лбом и сказал, что не обнаружил ничего странного.

Во время дневного перехода она едва держалась в седле, и, когда они остановились, чтобы разбить лагерь на ночь, ей хотелось только свернуться клубком в палатке в обнимку с Индиго. Мысль о еде вызывала отвращение. Вода на вкус казалась кислой. Она отказывалась пить, пока отец Падрон не пригрозил принудить ее. Тогда она прижала флягу к губам и попыталась заставить себя глотать. Жидкость полилась у нее изо рта. Она не могла протолкнуть ее в глотку.

– Прости, Сериз, – сказал отец Падрон, – мне неприятно это делать.

Но он все равно это сделал.

Воздух наполнился его энергией, и ее тело зашевелилось, послушное его воле, как марионетка на веревочках. Глоток за глотком она вливала в себя тошнотворную воду, в состоянии дышать лишь в те редкие моменты, когда он позволял ей. Ее раньше никогда не подвергали принуждению, и она не могла выдумать худшего надругательства над своим телом. Когда все закончилось, она поклялась отныне пить сама, чтобы жрецу не требовалось это повторять.

На третий день она уже не пыталась притворяться здоровой и попросилась ехать в фургоне. Стоило ей наконец устроиться между сложенными палатками и мешками с овсом, как к ней подошел Киан в сопровождении Дэрика и генерала Петроса. Целеустремленность короля подсказала ей, что он принял решение – и оно ей не понравится.

– Мы возвращаемся, – сказал он. – Я отвезу вас домой, к своему врачу. – Она открыла рот, чтобы возразить, но он поднял ладонь, пресекая это. – Клинок Петроса ждал тысячу лет. Он никуда не денется. Есть и другие верные слуги богини, которые могут добыть для нас закатные руны. Нужно только найти такого.

– Мы попробуем еще раз, – добавил генерал, – пока вы лечитесь.

Сериз покачала головой. Если она не снимет проклятие, Киану осталось жить всего несколько лун. Некогда было искать человека, который мог и не обладать достаточной чистотой веры, чтобы заслужить руны. В душе она сомневалась, что отец Падрон подходил для этого. Если они сейчас повернут назад, то потерпят неудачу. Нужно было идти дальше. Сериз надумала соврать о своих симптомах, выдать отговорку, в которой не будет сомневаться ни один мужчина.

Ответ пришел.

– Я не хотела об этом распространяться, – сказала она. Девушка избегала их взглядов и изо всех сил пыталась казаться пристыженной, прикладывая руку к низу живота. – Но так проходят мои регулярные кровотечения. Некоторым женщинам в такие дни приходится тяжело.

Она подняла глаза и увидела, как их лица разом отупели.