Тень короля

15

Они разбили лагерь за несколько часов до заката, но далекие крики грифов-гарпий напоминали им, что дневной свет не обещает безопасность на заклятой горе. Вскоре после того, как они привязали лошадей и поставили первую палатку, солнце на миг затмила тень. Они посмотрели вверх и увидели темные кожистые крылья размахом не менее десяти ростов, и каждое оканчивалось бритвенно-острым когтем. К счастью, отец Падрон достаточно оправился, чтобы создать защитное заклятие над лагерем.

Тогда-то все немного расслабились. Даже генерал Петрос будто повеселел: позволил себе улыбку, помогая Неро разделать убитого днем барашка. Когда мясо зажарилось, генерал разрезал его и предложил первый кусок отцу Падрону.

– С вашего позволения, ваше величество, – добавил генерал Петрос.

– Разумеется, – махнул рукой Киан, – наш верховный жрец заслужил его.

Отец Падрон принял этот знак уважения, но решил поесть в своей палатке, чтобы потом провести остаток вечера в медитации. Едва он откланялся, Неро облегченно вздохнул и расслабил плечи. Очевидно, не все чувствовали себя в безопасности под защитой Ордена.

Оставшиеся собрались вокруг костра и за едой рассказывали истории. В основном говорил генерал Петрос, вспоминая все свои любимые охотничьи байки и кружа поблизости, чтобы утишить свой нескончаемый гнев. Сериз сидела между Дэриком и Неро. С другой стороны костра, скрестив длинные ноги в лодыжках, на пень опирался Киан.

То и дело глядя на Киана, Сериз замечала, что он за ней наблюдает. И это не был отсутствующий, пустой взгляд глубоко задумавшегося человека. Он не смотрел сквозь нее или даже на нее – скорее, его взгляд проникал внутрь. Он даже не трудился отвести глаза, когда она ловила его на этом, – наоборот, сосредоточивался. Он вцеплялся в нее взглядом, и от этого в ней что-то мягко трепетало. Этот взгляд был таким пристальным, что она продержалась всего мгновение, затем опустила глаза и скормила Индиго очередной кусочек мяса со своей тарелки.

– Тебе не нравится мой барашек? – указал Неро на нетронутую еду. – Он тебе не по вкусу?

– Я не голодна, – ответила она, и это было правдой. Может, была виновата жара, а может, переживания от путешествия. Менее суток назад она впервые обагрила свой клинок кровью. Это у любого отобьет аппетит.

– Ешь, – с набитым ртом пробурчал генерал Петрос. Его взгляд метнулся к ее полной тарелке, и на мгновение его глаза расширились. Но он зажмурился, глубоко дыша через нос, и прорычал, не открывая глаз: – Нам не поможет, если ты уморишь себя голодом, каясь в грехах, которые ты, по-твоему, совершила.

– Каясь? – повторила Сериз. – По-вашему, я сейчас занимаюсь этим?

Генерал вперился взглядом в костер.

– Ланна, моя женщина в храме, тоже так делает. Наказывает себя за то, что меня любит. Сначала постилась, но ей было мало этого – начала себя резать. Каждый раз, как я ее вижу, у нее новый шрам. Сначала прятала их от меня, а потом места не осталось… – Он осекся, сжал зубы и кулаки, пытаясь овладеть собой. – Бесит меня то, чему ее научили. Чему всех вас учат. Исказили ей разум, заставили стыдиться… – он снова осекся. Кожа на его голове так покраснела, что вытатуированное на ней пламя стало почти незаметно.

Сериз не знала, что ему ответить. Он любил прорицательницу, которая медленно убивала себя чувством вины за то, что любила его в ответ. Никакие слова не могли этого исправить. В сотый раз она задумалась, правду ли говорил Орден о том, что плотские грехи затуманивают

зрение

. У любовницы генерала была невероятная сила, а Сериз, целомудренная вторая дочь, не имела дара вовсе. Может быть, акт любви делал

зрение

сильнее, а не слабее? Но если так, то почему Орден пытался ослабить способность женщины служить богине? Никому от этого не было бы пользы. Возможно, Орден прав, и любовница генерала была бы еще могущественнее, отказавшись от плотской любви?

Сериз бесилась от того, что никак не могла это проверить. И пока она не удостоверится, придется подавлять все чувства к Киану.

– Честное слово, я не морю себя голодом, – вот и все, что она смогла придумать в ответ.

Генерал ударил себя кулаком по ладони, пробурчал королю слова извинения и куда-то исчез.

– Может, пойти за ним? – предложила Сериз. – Он вышел за границу защиты.

Киан покачал головой:

– Любая тварь, вставшая на его пути, станет легче на парочку конечностей. Пусть идет, – он кивнул на ее тарелку. – А вы поешьте, пожалуйста.

Сериз оторвала кусочек и начала жевать. Баранина казалась такой же жесткой и жирной, как вчерашняя зайчатина. Желудок запротестовал, когда она проглотила мясо. Она заставила себя съесть еще кусок, но следующий уже выплюнула в огонь.

– Я не могу, – сказала она, утирая рот от подступающей слюны, и подтолкнула тарелку к Индиго, который с удовольствием набросился на остатки. – Кажется, мне еще после зайчатины нехорошо.

Неро окинул ее недоверчивым взглядом:

– С той порции, что ты вчера съела, даже птичку бы не замутило.

– Может быть, это поможет, – Киан достал из кармана свою коробочку с желудочными лекарствами. Хотел бросить ей, но передумал и обошел вокруг костра. Присел рядом и вложил коробочку в ее ладонь, обняв ее руки своими. Этот жест был таким нежным, что на мгновение она даже забыла, что у нее вообще

есть

желудок.

– Солнце скоро сядет, – тихо сказал он ей. – Вы позволите проводить вас до палатки?

Его улыбка была бальзамом для ее сердца.

– С удовольствием.

Он протянул ей ладонь, чтобы помочь встать, затем бережно уложил ее руку вокруг своего бицепса. Провел ее несколько шагов к окраине лагеря, а Индиго потрусил за ними. Когда они дошли до палатки, Киан откинул холщовый полог и впустил ее внутрь. Сериз пригнулась и медленно пробралась к постели из одеял, сложенной на полу. Она не ждала, что Киан последует за ней, но обрадовалась, когда он все же это сделал.

– Ложитесь, – прошептал он, закрывая за собой полог палатки. Она невольно ухмыльнулась.

– Подоткнете мне одеяло на ночь?

– А хотите? – ответил он низким томным голосом, от которого ее сердце замерло. – Хотите, я уложу вас в постель, моя храмовая госпожа? Или, может, вы хотели бы, чтобы я лег в постель с вами?

Ее пульс участился. Король до этого не говорил с ней так бесстыдно. От одной мысли о том, что Киан окажется в одной постели с ней, вся кровь в ее теле прилила туда, где сходились бедра. Она не знала, что ему ответить. В такие игры она играть не умела.