Тень короля

14

На следующее утро Сериз проснулась оттого, что Индиго выскользнул из перевязи, которую она починила. Девушка потянулась за щенком, но ее рука коснулась чьего-то теплого колена. Она открыла глаза и увидела, что рядом с ней, скрестив ноги, сидит Киан и почесывает Индиго за ухом. На нем не было никакой одежды, кроме платка, прикрывающего бедра. Должно быть, он недавно воплотился, потому что солнце только поднималось из-за гор.

Король улыбнулся, взглянул на пальцы, касавшиеся его колена, и прошептал:

– Доброе утро, моя храмовая госпожа.

Хорошо, что вчера она не потеряла ни капли крови, потому что вся, какая осталась в ее теле, теперь прихлынула к лицу. Девушка отдернула руку, и это движение отдалось и в остальных мышцах. Она застонала от боли и перекатилась на спину. Руки и плечи ныли после схватки, спина и бедра болели после целого дня в седле. Мало того, еще и желудок ощущался как мокрый кулак, сжатый вокруг ледяного шара.

Никогда больше не буду есть зайчатину.

– Похоже, я пропустил вечеринку, – добавил Киан, указывая большим пальцем на останки стаи титановых гиен. Вчера они сожгли трупы и окровавленную одежду Сериз. Девушка сохранила зуб зверя, с которым сражалась, – частица чудовища, пытавшегося ее убить, казалась лучшим подношением тьмы в Заклятом Святилище.

– Не вам одному веселиться в тенях, – прошептала она в ответ. – Остальным тоже полагается какое-нибудь страдание.

Он оглядывал беспорядок в лагере, и на его губах играла улыбка. Она проследила за его взглядом: сначала к крытому фургону с припасами, под которым спал генерал Петрос. Она знала, что генерал боялся птиц и не желал спать на открытом воздухе, опасаясь, что они будут клевать ему лицо. В поклаже были палатки, но после нападения гиен все были слишком вымотаны, чтобы их ставить. Слева от фургона спали Дэрик и Неро, все еще спина к спине, сжимая в руках кинжалы. В глубине лагеря стояли лошади – теперь их было шесть, – а в противоположном углу на лежанке из одеял, сложенной для него Сериз, по-прежнему без сознания лежал отец Падрон.

Кого Сериз не видела, так это Делору Шамплен. В безумной мгле прошлой ночи она ни разу не вспомнила о фаворитке короля. Но теперь, оглядывая лагерь, девушка осознала, что Делоры нигде нет. Даже в крытой части фургона.

Сериз приподнялась на локтях:

– А где леди Шамплен? Как вы здесь оказались, если… – она осеклась. Осознание пришло к ней резко, как удар. Король не появился у постели Делоры, потому что теперь его дух был привлечен к другому человеку.

К ней

. И это продолжалось не первый день.

– Так это вы были в моей комнате, – прошептала она, глядя на него широко раскрытыми глазами. – Я каждый вечер запирала дверь в покои, а вы отпирали, уходя.

Киан одарил ее виноватой улыбкой:

– Я не хотел вас напугать.

– А вчера, – поняла она, – вы дали Индиго лакомство с псарни. Я все голову ломала, где же он его взял.

– Я припрятал парочку на балконе, – сказал Киан. – Не мог допустить, чтобы он каждое утро лаял и будил вас.

– Почему вы мне не рассказали? – спросила девушка, слегка уязвленная, – ведь она осознавала, что ее увлечение им взаимно. Король дал ей это понять своими двусмысленными высказываниями и прикосновениями. Но почему он скрыл от нее глубину своего увлечения ею? Он ее стыдился? Хотел бы, чтоб его дух был привлечен к кому-то другому?

Киан тихо вздохнул и опустил глаза. Спустя несколько долгих мгновений он снова посмотрел на нее. В его взгляде появилась новая мягкость и нежность, которая согрела что-то в глубине ее души… Она и не знала, что там холодно.

– Я должен был рассказать, – сказал он. – Короли – упрямые создания. Но раз уж моя тайна раскрыта, вы, должно быть, уже знаете, что нравитесь мне, моя храмовая госпожа. Очень сильно нравитесь.

Сериз почувствовала, как пылают ее щеки, и не только щеки – все тело.

Он попытался, но не смог скрыть улыбку.

– Я вас смутил.

– Нет, – возразила было она, но почти сразу призналась: – Ну, да…

Она не знала, как сказать, что он тоже ей нравится. Нравится, как она чувствует себя рядом с ним, нравятся его низкий голос, глаза цвета грозовых облаков и даже трепет, который охватывал ее всякий раз, как она оказывалась рядом с ним.

– Да, и?.. – подбодрил он.

Ее мятущийся разум не желал подбирать нужные слова. Чувства перепутались. Он был

королем

, а она – храмовой госпожой. Какая разница, как она к нему относилась? Ее жизнь принадлежала богине. Она не могла выйти замуж. А до Дня Обретения она даже не могла завести любовника, чтобы не рисковать возможностью открыть свое

зрение

. Нужно было ставить долг превыше всего. Долг не только перед богиней, но и перед самим королем, и перед каждым проклятым первородным. Только истинно верующий почитатель мог получить закатные руны. Она должна была хранить верность. Нельзя терять самообладание.

Ей следовало держаться от него подальше.

– Я рада, что ваш дух привлечен ко мне, – наконец сказала она. – Вам больше не нужно уходить украдкой. Мы ведь теперь друзья, не так ли?

Друзья.

Ее трепещущее сердце назвало ее лгуньей.

– Разумеется, – согласился Киан, хоть и не смог скрыть проблеск разочарования в глазах. Он осмотрел лагерь, будто ища новую тему для разговора. И, остановив взгляд на почти безжизненном лице отца Падрона, он ее нашел.

– О боги, – выдохнул он. – Что вы сделали с моим верховным жрецом?

Сериз не сказала этого вслух, но вопрос был скорее в том, что отец Падрон сделал сам с собой. Вчера ночью, когда он упал, девушка заметила, что его ряса на спине пропитана кровью, как несколько дней назад, когда он показывал ей катакомбы. Она сняла с него рясу, чтобы осмотреть, и открывшиеся увечья повергли ее в ужас. Судя по ранам, он пользовался плетью-кошкой, и не впервые. Его спина была исполосована шрамами. Некоторые были свежие, розовые, другие уже побелели от старости, а под ними скрывались серебристые призрачные нити многолетней давности. Раны наслаивались и наползали друг на друга, и на спине не оставалось живого места. Это явно было не просто чрезмерно усердное искупление. Это была ненависть к себе. Он минимум полжизни исступленно себя наказывал.

И Сериз дорого дала бы, чтобы узнать за что.

– Он умертвил стаю титановых гиен, – сказала она, не выдавая тайны отца Падрона… хотя бы сейчас. Она была обязана ему жизнью и чувствовала, что должна в ответ оберегать его. – Для такого нужно более двадцати жрецов.

Киан протестующе заворчал.