Тень короля

– Так вот что вы имели в виду, когда говорили, что спаслись, став фавориткой, – Сериз теперь понимала всю иронию. – Дружба с королем освободила вас, но она же и притягивает к вам его дух и ставит вас в опасное положение.

– У меня не так много свободы, как вам кажется, – Делора крепко сжала руки. – Местные жрецы во многом похожи на моего отца – тоже верят в старые порядки. Им плевать на законы. Пока король жив, они не посмеют выступить против меня, но, если они узнают о Филиппе, они найдут причину, чтобы отослать мою любовь. Или того хуже.

В груди Сериз зашевелился гнев. Она этого не сказала, но все возражения жрецов были беспочвенны. Никогда человек не подчинял себе богиню. Шиера одинаково любила всех своих созданий – и мужчин, и женщин. Некоторым жрецам в Мортаре следовало указать на их место.

– От меня жрецы об этом не узнают, – пообещала Сериз. – Но вы хотите сказать, что король никогда не пытался зачать наследника?

Делора склонила голову набок, ее взгляд смягчился.

– Моя госпожа, вы видите, как он страдает. Вы верите, что он хотел бы передать такое мучение ребенку?

Ответ родился в сердце Сериз. Нет, разумеется, он не хотел бы, чтобы его первенец, да и любой другой ребенок, получил его проклятие. Но дальновидно ли было позволить династии Мортара угаснуть, прежде чем будут сняты проклятия? Они только что узнали, где искать Клинок Петроса, и то, если верить записям матери Страут. А если они ошиблись? Тогда Орден попытается захватить трон, а этот исход выглядел страшнее, чем тени.

* * *

Как и за день до этого, Сериз проснулась от громкого лая щенка. Открыв глаза, она резко села, оглядывая комнату в неверном сиянии оранжевого рассвета. В покоях не было никого, кроме Индиго, который выглядел абсолютно довольным. Пес уже вымахал ростом с олененка и стоял у ее кровати, виляя коротким хвостиком и облизывая щеки, будто только что перекусил.

– Ты проглотил жука? – спросила девушка. – Тебя все время от них тошнит. Когда ты уже это запомнишь?

Индиго облизнул ей подбородок, и она тут же отшатнулась от его дыхания. Запах невозможно было спутать ни с чем. Щенок ел лакомство с псарни, но Сериз даже представить не могла, где он его нашел. Она не приносила ничего в свои покои, а если и забыла об этом, тут же учуяла бы.

Что-то было не так.

Она откинула простыню и на цыпочках прошла через спальню, дойдя до выхода в гостиную. Заглянув туда и никого не увидев, дошла до входной двери и повернула ручку.

Дверь была не заперта.

– Нет, не может быть, – пробормотала она себе под нос. Вчера она закрыла дверь, это точно. Даже потом подергала ее, чтобы проверить, и она не поддалась.

Должно быть, кто-то украл ключ от ее покоев. Но если у чужака был ключ, почему он не запер за собой дверь, уходя? Этот кто-то хотел, чтобы она знала, что он был в ее спальне? Смотрел, как она спит, и мог ради забавы ее обесчестить? Кто-то во дворце намеренно пытался ее напугать?

– Ну, ничего не вышло, – объявила она, но дрожащий голос звучал фальшиво. Девушка вернулась в спальню и потрепала Индиго за ухом. – Забудь все, что я сказала вчера насчет малыша. Расти достаточно большим, чтобы съесть того, кто пробирается в мою комнату. Договорились?

Индиго взвизгнул и обернулся вокруг себя – так он сообщал, что ему нужно выйти облегчиться.

Сериз быстро переоделась в дорожное – легкую льняную тунику поверх штанов – и покрыла волосы тонким платком от солнца. Она уже уложила в небольшую сумку две перемены одежды и сердечное зеркало и теперь закинула поклажу на плечо. Через другое плечо она набросила самодельную перевязь и, упихнув туда Индиго, приготовилась к дневному путешествию.

Девушка заглянула на кухню за миской медовых хлопьев для себя и сырым цыпленком для Индиго, а заодно удостоверилась, что заказанные вчера припасы уже доставлены в конюшни. Разобравшись с этим, она выскользнула в сад, где они со щенком позавтракали и размяли ноги, пока могли.

Когда Индиго набегался по лабиринту из кустов, выплеснув энергию, Сериз вновь укутала его в перевязь и отправилась мимо выгона на встречу с Дэриком и Кианом. Добравшись до места, она увидела трех лошадей, привязанных у ворот конюшни, уже оседланных и нагруженных водой и припасами. Киан слонялся в теньке, одетый в легкий светло-коричневый костюм фермерского работника, изучая замковую территорию холодным взглядом, задрав подбородок.

– Доброе утро, ваше величество, – поприветствовала она, ища на его лице хоть один признак того, что Делора рассказала ему об их вчерашней встрече. Тема казалась деликатной, даже личной, и Сериз сомневалась, что стоит ее поднимать. Киан молча поздоровался с ней кивком, и она добавила:

– А где Дэрик?

– Пошел к казначею за еще одним мешком золота, – Киан жестом пригласил ее подождать вместе с ним в тени. Когда она подошла, он сократил вежливую дистанцию между ними и придвинулся так близко, что сердце ее заколотилось. – Хорошо бы этот проводник того стоил, – сказал он, почесывая Индиго за ухом.

Сериз не хотелось, чтобы он стоял так близко. В ее груди полыхал какой-то новый, незнакомый жар. Она обмахнула ладонью щеки, но они все равно покраснели.

– А как же генерал Петрос? – спросила она. – Думаю, его тоже следует позвать.

– Уже позвал, – ответил король. – Сейчас он отлучился, чтобы выполнить одно мое поручение, но он прекрасный следопыт и еще лучший наездник, так что я не сомневаюсь, что по дороге он нас нагонит.

Сериз не нравилась идея выезжать без генерала. Она вспомнила сердитые выкрики, которые слышала в городе: «Долой Полукороля!»

– Что мы знаем о проводнике? Можем ли ему доверять? Я чувствовала бы себя спокойнее в сопровождении королевской стражи, хотя бы до тех пор, пока к нам не присоединится генерал Петрос. Короля следует защищать.

– Следует, – согласился Киан. – Открывать свое лицо за пределами дворца без должной защиты – для меня безумие. Поэтому я надену чужое.

Сериз подняла бровь.

– Этим утром я вызвал отца Падрона, – объяснил Киан, – и велел ему изменить мою внешность на какую-нибудь более… заурядную… на этот день.

– Вот почему вы так одеты, – сказала она, оглядев его наряд.

– От вас ничего не скрыть, моя храмовая госпожа, – подмигнул ей Киан. – Падрон может начать мое преображение в любой момент.