Тень короля

Сериз подняла ладони. Все были в курсе, что оружие для нападения выковала династия Петрос. Оно было известно под названием Клинок Петроса, но ни в одном свитке не упоминалось, кто им воспользовался или что случилось с клинком после Великого Отречения.

– Может быть, это неважно, – сказала она. – Все четыре дома одинаково виноваты в том, что пытались убить Шиеру. Если первый ребенок из каждой благородной династии сделает кровавое приношение богине, возможно, долг будет оплачен.

– А сколько крови достаточно? – спросил Киан. – Капелька? Или сколько есть в теле? А как именно нужно ее проливать, чтобы умилостивить вашу богиню?

– Она и ваша богиня тоже, – напомнила Сериз. Но ответов на другие вопросы она не знала.

Киан застонал и закатил глаза к небу.

– Так попробуйте помолиться богине, которую вы так почитаете, и попросить подсказки. Хоть немного ясности, чтобы вода, которую она замутила для нас, стала чуть более прозрачной!

Чуть более прозрачной. Сериз зацепилась за эти слова. Она вспомнила, что отец говорил ей об опасностях придворной политики: «При дворе все не то, чем кажется. За каждым честным словом следует ожидать скрытого значения. Не жди от людей полной прозрачности. Все знают, что это небезопасно».

Внезапно она подумала, как мало сведений содержал дневник матери Страут. На его страницах не было ничего полезного, одни только почеркушки и секретарские заметки. Так зачем же старая посланница вообще его вела? Разве что в нем было нечто большее… Скрытые значения слов, как и сказал отец.

Сериз скользнула к столу и открыла средний ящичек, где лежал дневник. Она подняла черно-белую тетрадь, пролистала страницы, глядя на них свежим взглядом, и теперь обратила внимание, что внешний край каждого бессмысленного узора на полях совпадал с внутренним краем узора на соседней странице. Мать Страут не черкала в дневнике от скуки. Она оставила послание для преемницы, а Сериз его чуть не пропустила.

– Помогите мне, – сказала она и объяснила Киану и Дэрику свою догадку.

Следующий час они вместе аккуратно вырезали каждый рисунок с полей и раскладывали на столе из красного дерева. Всего кусочков было несколько сотен – это была огромная головоломка ручной работы, которую требовалось решить без единой подсказки. Затем следовало составить кусочки в какую-то понятную картинку. Это был утомительный и медленный процесс, но постепенно совпавшие кусочки сложились в простой набросок женского платья, и после этого собрать остальное стало проще. Дэрик нашел последний фрагмент, и они отступили на шаг, чтобы рассмотреть рисунок.

Он изображал пятерых людей, собравшихся у подножия горы. Там была одна фигура жреца или просто человека в рясе. Из остальных фигур две были женскими, а две – мужскими. Жрец стоял в середине группы, в его вытянутых руках был меч, а остальные четверо касались клинка указательными пальцами. На рисунке были подпись – «ПОКАЯНИЕ» – и дата – сотни лет назад, будто бы мать Страут нашла старую картину и зарисовала по памяти.

– Это… – начала Сериз, едва ли не в ужасе от надежды. – Может ли это быть…

– Нарисованное указание к снятию проклятия? – предположил Дэрик. – Однозначно похоже на то.

Сериз никогда ничего подобного не видела.

– Интересно, где же подлинник.

Киан горько вздохнул:

– Если бы Страут не приняла яд, мы бы у нее и спросили.

Но сама ли она приняла яд? Особенно после такого важного открытия?

– Поверить не могу, что она это скрывала, – сказала Сериз. Мир смертных тысячу лет искал способ снятия проклятий с благородных. Это знание сделало бы мать Страут героиней в глазах всех благородных семей мира.

– Вот именно, это совершенно нелогично, – согласился Дэрик. – Если бы я нашел способ окончить мучения многих поколений, я бы рассказал любому, у кого есть уши.

Сериз поступила бы так же. Но потом она вспомнила предупреждение отца насчет прозрачности и ее опасности при дворе. Возможно, мать Страут спрятала свою находку, потому что чувствовала угрозу.

И, учитывая ее недавнюю гибель, не исключено, что этот страх был оправдан.

Киан указал на меч:

– Вот и ответ на мой вопрос. Пара капель крови от каждой из четырех династий, возложенная на…

– Клинок Петроса, – выдохнула Сериз, касаясь нарисованного меча. Ее сердце билось слишком часто, в ушах странно звенело. Откровение было настоящим. Ее предназначение было настоящим. Похоже, у нее на самом деле есть шанс его исполнить.

– Но где же его взять?

– Я слышал, что он вморожен в северный ледник, – сказал Киан.

– Нет, – ответил Дэрик, – это про Чашу Рыцарей, но ее не существует.

– Не существует, конечно. И я не имел в виду Чашу Рыцарей. Все знают, что она выдуманная.

– Не все.

– Все, у кого есть мозги.

– Я просто говорю…

Пока юноши препирались, Сериз сосредоточилась на только что замеченной детали. В изображении было кое-что еще. В изгибы горного склона были хитроумно вписаны ряды чисел.

– Что это?

Дэрик наклонился над головоломкой и в недолгой тишине изучал ее, а затем его лицо озарилось улыбкой.

– Это ключ.

– К шифру? – спросил Киан.

– К шифру, – эхом отозвался Дэрик. Он взял дневник и подошел поближе к окну, кончиком большого пальца пролистывая страницы без полей в утреннем свете. Слава Шиере, что они не стали вырывать их из переплета.

– Подумать только, – пробормотал он себе под нос, – а я-то обвинял старушку в неаккуратном ведении бумаг. Она была намного умнее, чем все мы могли подумать.

– Я так и знала, что дневниковые записи бессмысленны, – сказала Сериз. – Надо было раньше догадаться.

– Ну, не судите себя строго, – сказал Киан. – Сомневаюсь, что в храме вас готовили ко взлому шифров и дворцовым интригам.

– Так или иначе, нам повезло, что отец Бишоп вернул дневник на место, – она взглянула на Дэрика, который яростно просматривал новую страницу. – Думаешь, он заметил в записях что-то подозрительное?

– Сомневаюсь, – рассеянно пробормотал Дэрик, – иначе он не вернул бы его, а попытался расшифровать сам.

Сериз решила, что он прав. Но все равно переживала, что отец Бишоп узнал больше, чем рассказал. Если мать Страут растила его с младенчества, он знал ее намного лучше, чем кто бы то ни было во дворце.

Киан притопывал ногой в сапоге, глядя, как Дэрик просматривает дневник.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил он. – Пергамент? Перо?