Тень короля

– Не стоит, моя дорогая, – сказал отец. – Просто скажи ему, что мы с ним не знакомы, и смени тему, если он снова спросит.

– Откуда вы знаете, что не знакомы? – спросила Сериз, подняв бровь. – Я ведь даже не сказала, как его зовут.

Отец замешкался.

– Что вы скрываете? – требовательно спросила Сериз. – Я чувствую, что-то не так, а вы меня обманываете, и лучше от этого никому не становится. Мне надоело, что меня обманывают!

Отец открыл рот и сделал глубокий вдох. Проступившее на его лице бессилие напомнило ей, как пытался укротить свой гнев генерал Петрос.

– Сериз, ты жила без тревог и забот и не знаешь, как опасны могут быть придворные политики. При дворе все не то, чем кажется. За каждым честным словом следует ожидать скрытого значения. Не жди от людей полной прозрачности. Все знают, что это небезопасно.

– Король распустил двор, – сказала Сериз. Тихий голос в ее голове добавил: «Остерегаться нужно жрецов и тех, кто служит ложным кумирам».

– Пусть так. Но знание все равно дает власть, – возразил отец. – Не раскрывай ничего, если не обязана.

Взгляд его глаз, таких же, как у Нины, был столь серьезен, что она похолодела. То, что он скрывал, пугало его. Сериз никогда не видела его напуганным, и это ее потрясло.

– Храм учил тебя доброте и послушанию. Это прекрасные качества для Видящей, но не для храмовой госпожи на королевской службе. Никому не доверяй и говори как можно меньше, – он строго наставил на нее палец. – Поняла?

– Да, – ответила она, понимая еще меньше обычного.

Тем же вечером за ужином Сериз смотрела только в тарелку и кивала, делая вид, что слушает болтовню Коула Солона, но на самом деле тайком размышляла, почему родители не доверили ей правду о нем. Самое простое объяснение – мама и Коул были любовниками много лет назад, до того как она вышла замуж за отца. Но такой роман не мог быть пугающим или скандальным… Если только он не случился после свадьбы матери и отца.

Значит, дело в этом? Коул Солон соблазнил маму, и она предала мужа? Поддалась же мать Киана его чарам настолько, чтобы предать своего короля. Но даже несмотря на это, Сериз не могла представить, что то же самое случилось с ее матерью. Это казалось неправильным. Когда подавали первое блюдо, Сериз украдкой бросила взгляд на Коула. Она не понимала, что в нем нашла покойная королева. Чем дольше девушка изучала точеные черты его лица, тем менее человечным он ей казался. Ко второму блюду она согласилась с определением, которое Коулу дал Киан: «скользкий негодяй». Из его уст лился непрерывный масляный поток лести. Коул делал комплименты бороде Дэрика (никому бы и в голову не пришло), отметил «здоровый цвет лица» леди Шамплен (явно пытаясь выудить новость о беременности) и восхищался тем, как на генерале Петросе сидит камзол (тот выпирал из одежды всеми возможными складками). И только раздраженный рык генерала заставил Коула перевести внимание на Сериз.

– Моя госпожа, – обратился к ней Коул, намазывая масло на булочку, – я восхищен тем, как быстро вы приспособились к жизни во дворце. Должно быть, отъезд из храма стал для вас потрясением.

Она согласно кивнула:

– Верно.

– О, ну вы просто созданы для придворной жизни. – Он улыбнулся губами, но не глазами. – Дорогая моя, вы здесь как рыба в воде.

Она с трудом выдавила смешок. Если бы ложь была сделана из золота, Коул Солон мог бы строить дворцы из монет.

– Как вы осваиваетесь на должности посланницы? – он поднял руку в знак извинения и добавил: – Простите, что поднимаю за столом такую грубую тему, как политика. Просто наша прекрасная мать Страут так рано нас покинула. И хоть нам ее не хватает, все же большое утешение – знать, что вы поддержите ее наследие.

– Пока что не могу сказать, что поддерживаю ее наследие, – сказала Сериз. – Я еще только изучаю свои обязанности. Однако мне в этом очень помогает ее дневник.

Коул замер, не донеся булочку до рта. Он быстро опомнился, но Сериз поняла, что сказала лишнее. По какой-то неведомой причине дневник матери Страут вызывал странную реакцию и у Коула, и у генерала Петроса. Сериз не могла представить, в чем дело. Она прочла его от корки до корки и не нашла ничего интересного. И все же отец велел ей говорить как можно меньше, а она ослушалась его еще до десерта.

Нужно стараться получше.

Сериз хотелось, чтобы рядом был Киан и отвлек их всех в своей обычной дерзкой и скандальной манере. Хоть ей и было бы неприятно смотреть, как он сопровождает к ужину Делору и уж тем более расточает ей бесчисленные комплименты, какая-нибудь забавная история из его уст перевесила бы все. Она улыбнулась при одной мысли об этом. Похоже, она желала его компании сильнее, чем ей казалось.

До конца ужина Сериз отвечала на вопросы Коула односложно. Она слышала невежливость в своем голосе и чувствовала укоризненный взгляд отца Падрона. Его она тоже избегала, отказываясь смотреть куда-либо, кроме своей тарелки. Наконец Дэрик спросил, хорошо ли она себя чувствует, и она вышла из-за стола, сославшись на мигрень от жары.

Уйдя от людей, она впервые за вечер почувствовала себя свободной, будто с ее груди сняли огромный валун. По пути в свои покои она зашла на кухню и взяла там миску с водой и тарелку со свернувшейся куриной кровью. Затем попросила садовника выложить на балконе покоев дорожку из дерна для приучения щенка к справлению нужды. Наконец, она вернулась к себе и провела остаток вечера с единственным существом, которое никогда ее не обманывало, не упрекало и никак не изводило, – со щенком.

Истинно, мир людей не заслуживал собак.

Для своего возраста щенок был поразительно развит. Она даже научила его нескольким простым командам, попутно размышляя над подходящим для него именем. Ответ пришел во время игры в «принеси мячик», когда она заметила цветное пятнышко между складками шкурки на спине. Она раздвинула их и увидела бугристую ярко-синюю родинку.

– У меня тоже есть родинка, – сказала она щенку, – только розовая, а не цвета индиго.

Щенок перевернулся на спину и обнял ее запястье передними лапами – этот хитрый умник уже выучил, что за это ему почешут пузико.

– Индиго, – повторила она, проверяя имя, кончиками пальцев щекоча малыша. – Что скажешь? Тебе нравится?

Прикрыв глаза, он издал умиротворенный звук, который она сочла ответом «да».

– Значит, будешь Индиго, – она наклонилась и потерлась носом о его нос. – Теперь мы семья, лорд Индиго Солон. И это навсегда.