Тень короля

Все три мужчины перевели взгляды на нее – двое были потрясены, что она посмела назвать короля по имени, а третий явно доволен, что смог дать повод для сплетен.

– То есть ваше величество, – поправилась она. – Нельзя угрожать богине. Это святотатство. Она вас создала.

– И все же мой приказ остается в силе, – король взглянул в окно, будто оценивая положение солнца над горизонтом. – А теперь прошу прощения. У меня до заката осталось всего два часа, а дети любви сами себя не сделают.

В животе Сериз зашевелилось что-то холодное и тошнотворное. Она убедила себя, что ее беспокоят мясо и сыр, съеденные за обедом, а не прощальные слова короля. Затем она отбросила все эти мысли и ткнулась носом в своего щенка, а тот в ответ стал облизывать ее щеки. Она встала, чтобы отвести его в новый дом.

– Это мой, – с улыбкой сообщила она в надежде снять напряжение, вызванное жестким приказом короля. – Вы когда-нибудь видели такую славную зверушку?

Отец Падрон усмехнулся, помогая ей перебраться через ворота.

– Я бы не описывал эту зверушку как славную, но радость вам, несомненно, к лицу. Вы согласны, лорд Солон?

– М-м-м, – рассеянно ответил Коул. На щенка он не смотрел. – Как думаете, моя госпожа, на кого из своих родителей вы больше похожи?

– На мать, – сказала Сериз. В ее лице было очень мало отцовских черт, все их унаследовала Нина. – А что? Вам кажется, что вы с ней знакомы?

– Возможно, – сказал Коул тем же сомневающимся тоном. – Я наведу справки.

Его вопросы о семье напомнили Сериз, что под ее матрасом спрятано сердечное зеркало. Она с нетерпением ждала возможности рассказать маме и отцу о своей жизни во дворце и показать щенка. Да и щенку нужно было имя… А еще еда, игрушки и лежанка. Столько всего нужно было приготовить. Она сделала реверанс в знак извинения:

– Мне нужно привести себя в порядок.

– Если позволите, – сказал Коул, – я почту за честь сопровождать вас к ужину. – Он подмигнул. – Нельзя вечно прятаться в своих покоях.

Сериз замешкалась. Ей не хотелось ужинать с Коулом Солоном, но отказ стал бы оскорблением. К тому же он был прав. Одной из ее обязанностей посланницы было демонстрировать подобающее храмовой госпоже поведение, которое включало в себя ужин в достойном обществе. Она сомневалась, что мать Страут ужинала в своих покоях.

– Да, разумеется, – она выдавила улыбку. – Мне будет очень приятно.