Тень короля

Опираясь на его руку, она почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Неторопливой походкой они направились к заборчику с воротами, отделявшему выгон от псарни. Каждое движение во время ходьбы прижимало мускулистую руку короля к ее руке, вызывая дрожащее чувство под пупком. Его тепло и близость выводили ее из душевного равновесия. Его запах затуманивал восприятие. Чтобы отвлечься, Сериз прочистила горло и завела новую беседу:

– Могу ли я задать неудобный вопрос, ваше величество?

– Других я и не люблю, – ответил он.

– Сколько дневных часов вы уже потеряли? – она смотрела прямо перед собой, опасаясь, что ему станет неуютно от ее взгляда. – Когда отец Падрон рассказал мне, что днем вы предпочитаете уединение, я решила, что вы так пытаетесь скрыть величину своего проклятия.

– Хорошая у вас интуиция, – сказал Киан. – Каждый день по-разному. Сегодня я потерял всего пару часов. Я должен был сопроводить леди Шамплен в ваши покои, чтобы выразить свою благодарность, но… теперь вы понимаете, почему я не пришел.

– Она ничего мне об этом не сказала. Она бережет вашу тайну.

– Леди Шамплен верна мне.

Теперь Сериз посмотрела на него, желая прочесть выражение лица.

– Поэтому вы ее защищаете?

Король моргнул:

– Не понял?

– Леди Шамплен упомянула, что стала вашей фавориткой, чтобы спастись. Она не сказала, от чего, но не кажется ли вам, что сейчас, из-за близости к вам во время покушений, она в еще большей опасности?

Похоже, королю эти слова пришлись не по вкусу. Его губы вытянулись в ниточку.

– О, это слишком неудобный вопрос? – спросила она, кокетливо толкая его плечом. – Я думала, вы такие любите.

Киан наградил ее изумленным взглядом.

– Вы правы. Я небрежно отнесся к защите леди Шамплен и теперь намерен это исправить.

– И как же?

– С помощью своего верховного жреца.

Они дошли до ограды, и, пока Киан открывал задвижку, Сериз оглянулась в поисках слуги, которого можно отправить с посланием к отцу Падрону. Король заметил ее взгляд.

– Не нужно отправлять ему сообщение, – проговорил Киан, открывая ворота и жестом приглашая ее внутрь. – Я сам могу его вызвать. Смотрите, – повернувшись к замку, Киан прошептал: – Приди ко мне, о верховный жрец, – и вновь предложил локоть Сериз. Они продолжили путь.

– Вы можете вот так просто его вызвать? – спросила она.

Хитрая улыбка короля уже сама по себе была достаточным ответом.

– Он этого терпеть не может.

– Потому что жрецы созданы, чтобы служить богине, а не капризам королей.

– Вы, разумеется, ошибаетесь, иначе ваша богиня бы такого не допустила.

– Она и ваша богиня, – ответила Сериз. Но хоть она этого и не сказала, она не могла отрицать, что довод короля справедлив. По неизвестной причине богиня дала ему власть над своими жрецами, и он мог употребить ее на что угодно. В этой клятве подчинения не было никакой логики, но Сериз стремилась ее понять.

Киан толкнул дверь псарни, и оттуда немедленно раздался лающий хор.

– Поговорим о чем-нибудь более приятном. Например, о новом помете щенков.

– Щенков? – пискнула она. О звезды! Это было волшебное слово, которое заставляло ее забыть обо всем в мире. Теперь самым важным делом было подержать щенка на руках. Засунув дневник в карман, она вцепилась в локоть короля, таща его вперед… Да, неподобающее поведение для благородной дамы, но какая разница?

На псарне есть щеночки!

– Ладно, ладно, – сказал Киан, ускоряя шаг, – нам сюда.

Он повел ее вдоль рядов деревянных загонов. В каждом сидела мортарская жесткошерстная гончая со столь безупречными признаками породы, что они могли посрамить даже картинку в энциклопедии. Гончие бежали к новой гостье, чтобы поприветствовать, безостановочно виляя короткими обрубками хвостов, не сводя с нее огромных выразительных глаз, вывешивая от восторга языки.

О богиня, какие они красивые! Они отлично приспособлены к жаре – короткая клочковатая шерсть защищала их от солнечного света. Но лучшим их качеством был ум, светившийся в темных глазах. Они изучали и запоминали каждое ее движение, ничего не упуская. Она слыхала, что мортарские гончие были настолько умны, что могли распознать болезнь хозяина и даже отыскать нужные целебные травы. Видя их во плоти, она в этом не сомневалась. Острота ума этих собак посрамила бы бритву.

– Вот и пришли, – Киан остановился у двери высотой по пояс и взъерошил шерсть на голове подошедшей собаки. – Эту хулиганку зовут Стелла. Во время охоты она сбежала, а потом вернулась, беременная от… Ну, никто точно не знает, от кого. Я бы сказал «от гоблина», если бы сам в них верил, – он заглянул в вольер и поежился. – Щенки такие жуткие, что даже милые.

Сердце Сериз едва не разорвалось, когда она перегнулась через воротца и разглядела щенят. Как ни странно, Киан был прав. Иногда существо бывает уродливым настолько, что безобразие будто описывает полный круг и вновь доходит до красоты. Таковы были и щенки Стеллы.

Их было пять, и они увлеченно возились друг с другом. От матери им достались лишь крестец и короткий хвостик-обрубок. Их грудь и челюсти были слишком широкими для гончей, а вместо обвисших ушей природа наградила их стоячими и заостренными. Лишенные шерсти шкурки собирались в десятки складочек, будто были вдесятеро больше положенных. Но, судя по нелепо огромным лапам, щенки скоро дорастут до размеров своих шкур.

– Можно войти? – спросила она, уже подбирая юбки, чтобы перелезть через воротца.

Киан усмехнулся:

– Ни в чем себе не отказывайте.

Подошвы ее туфель едва успели коснуться пола в загоне, как щенята сгрудились вокруг нее и принялись тянуть за подол платья. Она присела, хихикая. Половина помета тут же забралась ей на колени, а остальные продолжили жевать ее юбки. Грузно притащилась Стелла и легла на бок, открывая налитый молоком живот. Сериз подтолкнула к ней одного щенка, побуждая его поесть, но тот только взвизгнул и вернулся к игре.

– Они сами перестали пить молоко, – сказал Киан, – к великому огорчению Стеллы.

– Но они выглядят слишком маленькими для твердой пищи.

– Так и есть. Псарь кормит их свернувшейся куриной кровью. – Киан потянулся, чтобы погладить самого крупного щенка, и его чувствительно тяпнули за палец. – Ай! Вот мелкое чудовище.

– Мясом человеческим хотят полакомиться, – пошутила Сериз. – Может, и впрямь наполовину гоблины?