Тень короля

ее нить? Она обескураживала всех, и вот теперь еще и этого старика. Что, если она настолько далека от обретения

зрения

, что ослепляла еще и чужие внутренние взоры? Что, если с ней что-то ужасно не так?

Крупный юноша указал на дверь.

– Уходи, – приказал он, но голос его был мягче, чем раньше. – Тебе здесь не рады.

Молодой великан что-то знал. Она понимала это по его изменившемуся поведению. Он все еще был к ней недружелюбен, но уже не враждебен. Как будто он теперь боялся или уважал ее, и она хотела знать почему.

Она посмотрела юноше в глаза.

– Скажите, что вы скрываете.

– Уходи, – повторил он.

Дэрик поднял вверх указательный палец.

– Прошу. Ответьте на один вопрос, и мы уйдем. – Он вновь потряс мешочком с монетами. – Обещаю, что вознагражу вас за потраченное время.

Старик повернул лицо к Дэрику.

– Я знаю твой вопрос, юный Калатрис. Половина благородных на рынке ходят с этим вопросом на устах. Ты хочешь знать, правдивы ли слухи о королевской посланнице.

– Да, – сказал Дэрик. – Можно ли снять проклятия с благородных?

– Можно снять любое проклятие, – ответил старик. – Всегда есть парочка способов. Первый – оборвать жизнь того, кто его наложил. И тебе я этот способ не советую. Уже известно, что убить богиню нелегко.

Спутник старика поднял бровь в знак согласия.

– Второй способ, – продолжал старик, – заключается в том, чтобы обернуть вспять прегрешение против того заклинателя.

– Но он ничего плохого не сделал, – возразила Сериз.

– Ну, значит, прегрешение его предков, – отмахнулся старик. – Наследственные проклятия снимаются так же, как и любые другие. Нужно покаяться перед той, что тебя прокляла, обратив вспять нанесенное ей оскорбление.

Сериз попыталась представить, как обратить вспять Великое Отречение, и не смогла.

– Вы предлагаете найти Клинок Петроса, приманить богиню с небес, соблазнить, чтобы она приняла смертный образ, а потом… ударить ее «в обратном направлении»?

– Нет, разумеется, – сказал старик. – За каждое прегрешение – своя кара. И вам следует разбираться в этом самим. Но я могу сказать, что обращение вспять пролитой крови почти всегда означает кровавую жертву.

– Кровь за кровь, – пробормотал Дэрик. – Но как? Как это должно выглядеть?

– Если б я знал, – ответил старик.

Юный спутник старика протянул руку в ожидании платы:

– Ты получил ответ на вопрос. Выполняй обещание и уходи.

Дэрик не стал спорить. Он бросил великану мешочек с монетами и вывел Сериз из комнаты. Они покинули притон тем же путем, что и пришли в него, и не обменялись ни словом, пока не преодолели последнюю глиняную ступеньку, ведущую на улицу.

Сериз щурилась от солнечного света, а ее нос заново привыкал к тяжелым городским ароматам.

– Не очень-то много мы узнали, – сказала она. – Надеюсь, тот мешочек был наполнен медью, а не серебром.

– О, я заплатил ему целое состояние, – ответил Дэрик, почесывая жидкую бороду. – И он честно его заработал.

– Вы так считаете?

Повернувшись, Дэрик повел ее обратно другим путем. Сериз засеменила за ним, но сначала с сожалением оглянулась. Она надеялась вернуться во дворец той же дорогой, чтобы поближе познакомиться с маленькими крылатыми зверьками, которых видела на рынке.

– Считаю, – ответил Дэрик. – Он дал нам три ценные подсказки для исследований. Во-первых, он рассказал, как снимать проклятия, а во-вторых, сообщил, что вы – диковина.

Сериз не нравилось, что ее называют диковиной, но более подходящего слова ей было не придумать.

– А в-третьих?

– Термин umbra sangi, – сказал он. – Я не знаю, что это означает, но собираюсь выяснить. Полагаю, так мы объясним реакцию ясновидящего на вас.

– И его спутника, – добавила Сериз. – Вы видели, как он на меня смотрел?

– Будто из вашей груди вырвался демон? – спросил с легкой усмешкой Дэрик. – Да, я заметил. Он плохо скрыл свое замешательство.

Юноша ускорил шаг, вынуждая Сериз поспешить за ним в совершенно не благородной манере. Когда они вышли к фермерскому рынку под открытым небом, она хотела попросить его идти медленнее, но он так и фонтанировал энергией и дрожал от предвкушения. Перспектива снятия проклятий явно дала ему новую цель в жизни, и Сериз не смогла заставить себя пожаловаться.

Они вышли из города и вернулись в королевский квартал. Дойдя до входа во дворец, Дэрик остановился у нижней ступеньки и повернулся к Сериз, как настоящий джентльмен.

– Моя госпожа, – он взял ее руку и низко поклонился, целуя тыльную сторону ее ладони, – благодарю вас за то, что уделили мне время. Мне жаль, что я не могу сопроводить вас к ужину, но мне необходимо провести некоторые изыскания. А завтра мы приступим к изучению обязанностей посланницы.

– Разумеется, – ответила она, довольная, что он не забыл о своем обещании обучить ее. Она взглянула на руку, которую он поцеловал, и улыбнулась, почувствовав, что будто бы стала старше. – Увидимся утром, лорд Калатрис.

– Дэрик, – поправил он.

– Только если ты будешь называть меня Сериз.

– С удовольствием, Сериз, – он поднялся по лестнице и вновь остановился перед входом в замок. – До вечера еще далеко. Советую попросить отца Падрона показать тебе архивы.

– Какие архивы?

– Те, что в катакомбах под святилищем. Там есть собрание текстов и различных редкостей. Но я не знаю точно, что именно там есть, потому что мирянам в святилище вход воспрещен, – он слегка пожал плечами. – Думаю, тебе не повредит там осмотреться и поискать что-нибудь полезное для нашего дела.

Она улыбнулась:

– Поищу труд под названием «Обращение вспять Великого Отречения: руководство для новичков».

Она шутила, но в душе ощущала темную тяжесть – чувство, которое лучше всего можно описать как «боль от преданного доверия». За все часы, что она провела с ним в святилище, отец Падрон мог бы хоть раз упомянуть об архивах. Ей было неприятно думать, что он намеренно скрыл от нее такое, но случай со жрецами в городе изрядно повлиял на ее восприятие. Может, мортарские жрецы любят обманывать. Хоть они и служат богине, но по-прежнему остаются людьми.

Вслед за Дэриком она вошла во дворец и проследовала по широкой лестнице в свои покои, где сменила крестьянский наряд на свежее храмовое платье, вымыла лицо и руки, привела в порядок волосы. Придав себе пристойный вид, она вернулась на первый этаж, пересекла открытый коридор и распахнула двери святилища.