Тень короля

6

Сериз слабо представляла, куда приведет ее Дэрик, но уж точно не ожидала оказаться на окраине городского квартала удовольствий. Она неодобрительно посмотрела на неровные глиняные ступени, круто уходящие под землю. За небольшой утрамбованной площадкой у основания лестницы виднелись только тени, а единственной подсказкой о том, что ее ждет внизу, был звук неукротимой рвоты.

– Потрясающе, – прошептала она, собирая ткань ворота вокруг лица. – Я даже спрашивать не буду, откуда вы узнали об этом месте.

– Да, не стоит, – согласился Дэрик. – Раньше я никогда не встречался с этим ясновидцем, но у меня регулярно бывают здесь дела, и вряд ли вы одобрите хоть одно из них.

– Я думала, вы порядочный человек.

– Ну, порой жажда знаний сильнее всяких приличий.

Она сморщила нос.

– Мне обязательно входить? Я бы предпочла подождать здесь, пока вы… – она осеклась, потому что мужчина на той стороне улицы свистнул и предложил ей медяк за пять минут в ее компании.

– Вы что-то говорили? – спросил Дэрик.

– Неважно. Ведите.

Она накрыла нос ладонью и, не отводя взгляда от затылка Дэрика, ступила за ним в недра этого логова. Они прошли сквозь большую полутемную комнату, заваленную телами, – кто-то был без сознания, кто-то был занят делом, от которого она отгородилась, натянув чепец поглубже на глаза.

Наконец перед ними показалась дверь, и Дэрик постучал в нее. Стук явно был условный: три медленных удара, затем два быстрых. Из-за двери послышалась непонятная речь. Дэрик ответил на том же языке, и дверь открылась.

Сериз окутал терпкий запах благовоний. Она вошла в маленькую комнатку, чистую, освещенную множеством свечей, стоящих на полированном полу. Идеальное место для тайных встреч, выглядевшее как ветхая постройка, где никто и не подумал бы искать. Повсюду были разбросаны мягкие подушки. На одной из них сидел юноша размером с быка, а на другой – иссохший старик, очевидно, и бывший «восприимчивым» человеком, на встречу с которым ее привел Дэрик. Подойдя к этой парочке поближе, Сериз заметила, что у старика нет глаз. Глазницы его были укрыты кожей и ввалились с возрастом, и теперь казалось, что он таким и родился.

Юноша напрягся и бросил взгляд на Сериз.

– Это кто? Я ее не знаю.

– Это моя кузина, – ответил Дэрик. Указал на разницу своей бледной кожи и ее оливковой и добавил: – Троюродная.

Старик издал смешок:

– Неправда. Ваша кровь пахнет по-разному.

Сериз бросила взгляд на Дэрика, а он подтолкнул ее на шаг ближе к мужчинам.

– Подойди, – сказал старик и похлопал по месту рядом с собой.

Девушка нерешительно села на подушку рядом с Дэриком на расстоянии вытянутой руки от мужчин напротив. Как только она закончила устраиваться, старик подался вперед и потянул носом воздух.

– Ты – Калатрис, – сказал он Дэрику. – Первый сын. Я чую на тебе проклятие.

Сериз была не слишком удивлена. Дэрик был придворным и в определенной степени публичным человеком. Возможно, старик узнал его голос или запах его благовоний.

– А девочка, – продолжал старик и снова принюхался, – совсем другая.

Она ждала продолжения.

Мужчина потянул носом воздух еще раз.

– В твоих жилах я чувствую Солонов.

– Мой отец – Солон, – сказала она.

– Ты хотела сказать – мать? – спросил он.

– Нет, мой отец, – повторила она.

Старик задумчиво хмыкнул.

– В твоей крови есть кое-что сильнее корней Солонов. Но я не могу его распознать. Запах… странный.

– Это может быть запах матери, – ответила Сериз. Они с мамой были очень похожи друг на друга и легко могли сойти за близнецов, рожденных в разных поколениях. – Моя мать простолюдинка. В младенчестве ее усыновил торговец, и мы ничего не знаем о ее происхождении.

Старик отмахнулся. Ее история, похоже, не была ему важна.

А вот его огромный юный спутник, похоже, заинтересовался. Его брови сурово сдвинулись, и он сказал Дэрику:

– Не надо было ее приводить.

– Это важно? – спросил Дэрик. Он вынул из кармана кошелек-мешочек с монетами и подбросил на ладони. – Я могу за нее поручиться.

– Это важно, – прорычал юноша.

Вдруг старик придвинулся ближе к Сериз и с неожиданной силой и прытью схватил ее за руку. Она и слова не успела вымолвить, а он уже достал из-под своей подушки короткий обоюдоострый клинок. Девушка попыталась отстраниться, но старик держал крепко, а кончик клинка уже проткнул подушечку ее указательного пальца.

– Ай! – вскрикнула она. – Отпустите!

Старик не слушал. Он выдавил на кожу крупную капельку крови и понюхал ее. Это его не устроило, и он взял ее палец в рот и обсосал дочиста.

Отвратительно! Она не так представляла непредвзятость!

Она отдернула руку, когда он отпустил. Отчаянно пытаясь стереть влагу с руки, она упустила его первую реакцию, а когда вновь посмотрела на него, увидела, как седые брови поднялись высоко над провалами глазниц.

– Umbra sangi, – прошептал он юноше, который при этих словах так посмотрел на Сериз, будто у нее вдруг выросли рога и хвост.

– Что это значит? – спросила она.

Старик выплюнул ее кровь на пол и отер рот рукой. Она взглянула на Дэрика, но тот, наморщив лоб, смотрел перед собой невидящим взглядом. Впервые она видела его ошеломленным.

– Hara «umbra sangi»? – спросил мужчин Дэрик, но те не обратили на него внимания и оживленно зашептались друг с другом.

Сериз ощутила, как все внутри заворочалось от зловещего предчувствия. Она не понимала, что происходит, но инстинкт велел поскорее уходить. Она отвергла его предостережение и осталась на месте, пригвожденная любопытством.

– Что это значит? – повторила она. – Что не так с моей кровью? Вы что-то знаете, но мне не говорите!

– Ничего, – выплюнул старик. – В том-то и беда. Твоя кровь мне ничего не сказала.

– Но почему это беда?

– Это его дар, – прошептал ей Дэрик. – Он чувствует живую историю крови так же, как прорицательницы

видят

нити в будущее.

– До сего дня мне поддавалась любая кровь, – старик снова отер губы. – Ничто не укрылось от меня за столько лет. Всякие жилы открывали мне свои тайны, кроме твоих. Я не знаю, что прячется за твоими солонскими корнями. Ты меня обескуражила.

По коже на руках Сериз побежали мурашки. «Ты меня обескуражила». Сколько раз она слышала те же слова от Матери-настоятельницы? Сколько Видящих жаловались, что не могут

увидеть