Тень короля

Она разрезала его ладонь и едва не заплакала от облегчения, когда клинок впитал его кровь и снова засиял.

Он быстро поменялся местами с генералом Петросом, который уже протягивал мясистую ладонь. Сериз объявила:

– Дом Петрос, искусный в военном деле, сковал оружие для убийства нашей Создательницы. Это оружие – клинок, что сейчас в моих руках. За свое предательство дом Петрос был проклят неутолимой жаждой крови.

Она подняла голову, чтобы встретиться с генералом взглядами, и увидела в его глазах слезы. Иронично и почему-то невероятно уместно было, что в его сердце оказалось больше раскаяния, чем у других. Ей пришлось приложить чуть больше усилий, чтобы разрезать его мозолистую кожу, но едва ей это удалось, как клинок принял его кровь, вспыхнул и потух, ожидая финального подношения.

Дом Солон

.

Коула все еще не было. Она повернулась к отцу Падрону и увидела, что он оживленно беседует с отцом Бишопом в дальней части комнаты. Отец Падрон взглянул на нее и покачал головой. Коула найти не удалось.

Желудок ее упал. Она бросила быстрый взгляд на занавешенные окна, задаваясь вопросом, сколько еще осталось до заката. Если Коул не явится до того, как исчезнет Киан, сможет ли она завершить церемонию, или завтра придется начать все заново?

Генерал Петрос наклонился к ней и прошептал на ухо:

– Дай своей крови, девочка моя. Сердце Коула – камень по сравнению с твоим.

В этом она не сомневалась. Но генералу Петросу не была известна правда о ее происхождении. Она была не Солон.

Но она знала, где искать Солона.

– Никому не двигаться, – велела она, – я скоро вернусь.

Взяв с собой Клинок Петроса, она подхватила юбки и бегом ринулась по проходу между жрецами – пропади пропадом эта благопристойность. Проскочив мимо отца Падрона, она пробежала открытый коридор, заполненный людьми нижний этаж дворца, метнулась вверх по лестнице, не обращая внимания на взрыв озадаченных голосов, сопровождавший ее появление. Она стрелой пронеслась в свои покои и рывком открыла дверь. Нина, купавшая в этот момент Индиго, от неожиданности села на пол.

– Не ушиблась? – спросила Сериз.

Нина помотала головой, поглаживая округлый живот. Вуаль ее была откинута, а мокрые рукава закатаны до локтей.

– Все? Все кончилось?

– Нет, – Сериз помогла сестре подняться на ноги. – Прошу, пойдем со мной.

Нина изо всех сил замотала головой, опуская вуаль.

– Послушай, – продолжала Сериз, – ритуал действует, но для его завершения нужен Солон. Я бы использовала свою кровь, но я не Солон.

– А что же Коул? – спросила Нина.

– Его никто не может найти.

– Во дворце наверняка есть еще один Солон.

– Возможно, но искать мне уже некогда, – Сериз подняла руку в сторону открытого балкона, где солнечный цвет уже окрасился розовым. – Солнце скоро сядет. Умоляю. Ради Дэрика. Ради меня.

Грудь Нины вздымалась и опускалась от частого дыхания.

– Никто тебя не узнает, – пообещала Сериз, протягивая руку к сестре. – Твое лицо будет скрыто, а имени твоего я не назову. А потом ты сможешь уехать домой, к мужу, и он даже не догадается, что ты здесь была.

Нина от напряжения сжала руки в кулаки. Она сделала шаг вперед и замерла. Глубокий вдох всколыхнул ее вуаль, она вытерла ладони о юбки и вышла за дверь вместе с Сериз. Они взялись за руки, сплетя пальцы, оставили Индиго в покоях и поспешили в святилище.

Пальцы Нины дрожали, когда Сериз тащила ее к пылающему алтарю по проходу между жрецами, где Киан и остальные ожидали их с немым вопросом в глазах. Сериз коротко покачала головой, давая знак, что объяснит все позже.

Сейчас было некогда.

Она повернула Нину лицом в зал и высвободила свои пальцы из ее хватки. Нина обеими руками вцепилась в подол, сжимаясь перед алтарем, будто стремясь в нем спрятаться.

– Все хорошо, – шепнула Сериз, – дай руку.

Нина подчинилась. Ее ладонь продолжала дрожать.

– Дом Солон, – громко объявила Сериз всей молельне, – дал свое самое привлекательное дитя, чье лицо было настолько бесподобно, что богиня, привлеченная этой красотой, спустилась с небес и поддалась искушению принять уязвимое человеческое обличье. За свое предательство дом Солон был проклят саморазрушительным обаянием.

Она сжала Нинину руку:

– Стоите ли вы перед богиней в смирении, прося у нее прощения?

Нина кивнула укрытой головой.

– Скажи вслух, – шепнула Сериз.

– Да, – сказала Нина дрожащим голосом.

Сериз погладила нежную кожу Нины большим пальцем, а затем движением, достаточным для разреза, провела по ней клинком. Нина даже не слишком сильно вздрогнула, когда клинок впитал ее кровь и вспыхнул достаточно ярко, чтобы вуаль на миг стала прозрачной.

Прямо перед тем, как свет потух, Сериз мельком увидела лицо сестры – и нечто, что затмевало на нем страх. Черты Нины застыли в безмолвном предсмертном крике. Сериз тут же вспомнила крольчонка в храме и его крики в момент, когда в его клетку забралась змея. Дело явно не в муже Нины.

Итак, если Нина – кролик, то кто – или что – ее змея? Вопрос канул на задворках сознания, когда клинок потемнел и все стали оглядываться в поисках знака, что ритуал подействовал. Генерал Петрос смотрел на свои руки, сгибая и разгибая, будто проверяя раненую конечность.

– Вы чувствуете какие-то изменения? – спросил его Дэрик.

Генерал пожал плечами:

– А ты?

Дэрик ощупал свое лицо, погладил редкую бороду.

– Не знаю. Может быть. Сложно сказать.

Все посмотрели на Киана – единственного человека, который сейчас мог развеять все сомнения в том, снято ли проклятие. Он откинул волосы назад и неотрывно смотрел в глаза Сериз, а за занавешенными окнами сгущались сумерки. В ее глазах вспыхнула искра надежды. Сейчас это было самое сильное желание в ее жизни: чтобы он оставался цельным.

«Умоляю,

– молча взмолилась она, –

пусть все получится».

В комнате повисла тишина. Все взгляды были прикованы к королю. Никто не пошевелился, а если кто-то и дышал, то Сериз этого не слышала. Казалось, само время остановилось. И едва она подумала, что не вынесет еще хоть мига ожидания, свет в окнах окончательно погас. Остались только огоньки зачарованного пламени под потолком.

С дрожащей улыбкой Киан выдохнул.

Солнце село, а он остался.