Пустой. Пенталогия

– Вот. Часть меры. Также можно использовать, когда вы бьёте или защищаетесь. Она подходит и для Рваного шага. Полный Корень пригодится, если вас пытаются столкнуть или поднять. – Начал я объяснять.

– Ты за это платишь болью, – обронил Одр.

– У всего своя цена, – пожал плечами. – Тавр. Первый.

Он вышел, встряхнул плечами и опрокинул в стопу всё, что мог. Глиф вспыхнул слишком ярко даже сквозь сапог. Нога приросла к камню намертво, тело рванулось в сторону, а стопа осталась, и его развернуло так, что колено ушло внутрь, а корпус повело за плечом. Он замахал руками и еле удержался.

Палку я поднял, пока он торчал в этой позе, и приложил ему по плечу. Не сильно. Достаточно, чтобы дошло через мясо.

– Эй!

– Вот поэтому Вейд тебя и поймал.

Тавр пыхтел и ругался про себя. Лицо у него потемнело, но потом успокоилось. Он вернулся на место и повторил. На четвёртый раз у него получилось. Криво, с перебором, но получилось: тело сорвалось раньше, чем нога успела врасти, и он вылетел вбок так, что сам не поверил.

– Ого.

– Ещё пятнадцать раз.

– Ты чудовище…

– Девятнадцать.

Сарн подошёл сам… С Корнем у него не ладилось. Он обрывал меру слишком рано, ещё до того, как стопа успевала зацепиться, и шаг выходил обычным. Без толчка. Без ничего.

– Ты что, боишься техники? – спросил я.

Он вскинулся мгновенно:

– Не боюсь!

– Тогда докажи стопой, а не ртом.

Кровь бросилась ему в лицо, и на пульсацию мне показалось, что он полезет драться. Прежний Сарн полез бы. Этот развернулся к камню, стиснул зубы и повторил.

Обрыв. Опять рано. Ещё раз.

На шестой попытке у него вдруг что‑то дрогнуло в лице, а нога наконец задержалась на месте ровно настолько, насколько это было нужно, после чего его мощно вынесло вперёд. Приземлился он неловко, тяжело ударив пятку, так что колено у него тут же подломилось.

– Пошло, – выдохнул он.

– Повторяй столько же раз, сколько и твой новый друг, – хмыкнул ему в ответ.

– Он мне не… – начал Сарн.

– И мне… – тут же вклинился Тавр.

Не обратил внимания и перешёл к Варису. Он понял принцип с первого объяснения, но по‑своему. Стопа. Мера. Пауза. Шаг.

Между Корнем и Рваным шагом у него всегда оставалась щель. Крошечная, в половину пульсации, но она была, потому что он проверял каждое действие отдельно, прежде чем перейти к следующему.

– Ты снова думаешь во время движения.

– А когда ещё? – Варис даже не обиделся, а просто спросил.

– До.

Он замер. Потом кивнул, медленно, и в его лице что‑то переменилось, будто он записал это в свою невидимую книжку и подчеркнул дважды.

– Это же слова Бранна! – воскликнул рядом Тавр.

– И он был прав, – пожал плечами.

Бренна вышла молча. Корень у неё выходил лучше, чем у всех нас вместе взятых. Она поймала нужную меру со второй попытки и держала её ровно, но проблема была дальше.

Рваный шаг у неё выходил тяжёлым и прямым. Она не училась с нами этому и поэтому отставала.

– Быстрее не выйдет, – сказала она глухо. – Я не Одр.

– И не надо.

Бренна подняла на меня глаза. Шрам на её щеке в утреннем свете был почти незаметен.

– Тебе не нужно быть лёгкой, – ответил я. – Тебе нужно начинать двигаться раньше, чем противник решит, что ты не успеешь. Лиара тебя обходила не потому, что бегала быстрее. Она обходила, потому что знала, когда ты пойдёшь.

– И как это переменить?

– Отрывайся раньше, двигайся, перемещайся.

Она попробовала. Ещё раз. На четвёртый её плечо вошло в тренировочную болванку так, что деревянная колода сдвинулась по камню с сухим скрежетом, а Тавр, в стороне, дёрнулся.

– Небо, – произнёс он с восхищением. – Бренна, ты меня пугаешь.

Она отвернулась, но я успел разглядеть, как у неё дрогнул угол рта.

Одр повторил упражнение с первого раза. И со второго. И с третьего, каждый раз по‑своему. Контакт стопы у него выходил ещё короче моего, почти никакой, а направление он ломал не в момент отрыва, а чуть позже, уже в воздухе, добавляя что‑то корпусом.

– Ты снова делаешь не так, – произнёс я.

– Зато быстрее.

– Покажи медленно.

Он показал. И я успел разглядеть, откуда там берётся лишняя доля мгновения. Из бедра. Он подворачивал таз раньше плеча, и тело уходило с линии само, без всякой техники.

– Годится, – кивнул я. – Тавр, у тебя ещё двенадцать.

– Одиннадцать!

– Двенадцать. Ты сбился.

– Шалха мне в жёны! – выругался он.

– Что ты сказал? – повернулся.

– Да, я и не знал, что деревенские такие образованные. Успеваешь же следить за всеми…

Ко второму упражнению я взял короткую палку.

Раньше такую держал Бранн, и от одного её вида у меня до сих пор дёргалось под лопаткой. Теперь она была у меня, и приятного в этом было больше, чем следовало бы признавать.

– Покров, – произнёс я, обходя их по кругу. – Я видел, что вы можете неплохо закрывать им всё своё тело. Это красиво, и это вас погубит. Вы налили меру, растянули её по коже, и через десяток пульсаций источник пустой, а бой только начинается. Керс это знает. Он половину боя с Варисом врал вспышками, чтобы Варис поднимал Покров на пустоту.

Варис поморщился.

– Правила простые. Каждый выходит и стоит напротив. Я бью палкой, ногой или свободной рукой. Держать Покров нельзя. Прикрываешь только то место, куда идёт настоящий удар. Поднял рано – получишь в другое.

– А если не угадаю? – спросил Тавр.

– Тогда получишь.

– Просто замечательно…

Он вышел первым и, разумеется, закрыл заранее грудь, ещё до того, как я поднял руку. Палка вошла ему в бедро.

– Ты нарочно! – взвыл Тавр, схватившись за ногу.

– Да.

Второй раз он закрыл бедро. Я приложил его по плечу. Третий раз он не закрыл ничего и получил в то же бедро, потому что теперь оно было единственным местом, которое он не догадался прикрыть.

– Слушай, – просипел он, – а можно я просто буду убегать?

– Можно, только используя Рваный шаг и Корень.

– Я, пожалуй, отойду и сам потренируюсь.

Сарн выходил осторожно и следил за палкой. Глаза у него ходили за деревяшкой, как у шмыга за куском мяса. Плечом я толкнул его в грудь, и он рухнул на задницу.

– Это нечестно! – Сарн вскинулся, растирая грудину.

– Рассмешил… – засмеялся я в голос. – Когда найдёшь честного врага или убийцу… расскажи мне.

– Но ты же не враг? – пытался встать парень.